Встретимся в раю
Шрифт:
Пошел через двор к Жердецову. Старая слепая собака по-прежнему сидела под лестницей, и Лимон ее привычно пожалел. Жердецов открыл дверь и тихо выскользнул на площадку.
— Опять поканаем кого-то метелить? — спросил он.
— Понравилось? — усмехнулся Лимон. — Нет, Серега, сегодня мы — мирные люди. Пойдем ко мне, почаевничаем.
— Это с удовольствием, — облизнулся Жердецов.
На кухне Лимона бедный Жердецов со все нарастающим напряжением на лице наблюдал, как хозяин достает черные от накипи чашки, плитки желтого бразильского сахара и низку баранок. Заварной чайник со щербатым
— Серьезный разговор, — объяснил Лимон. — Сначала о деле, Серега. Вспомни, у кого из твоих знакомых есть универсальные отмычки. Желательно со световодами.
— Ну, ты даешь! — Жердецов подавился баранкой. — Зачем тебе универсалы? Да еще с подсветкой?
— Сундук, понимаешь, от бабушки остался, — сказал Лимон, дуя в чашку. — А ключ потеряли.
— Знаешь, сколько схватишь, если с универсалами заметут? Даже если в дело не пустишь?
— Однова живем! — подмигнул Лимон. — Какая разница, где гнить…
— Не скажи! — вздохнул Жердецов. — Я согласен опять поехать на Ямал… Лет на несколько, хрен с ним. Согласен! Но только, друг, если тут, до того, хороший кусок сорву. Чтобы Валька с Васькой горя не знали.
— Вот и я кусок присмотрел, — сказал Лимон. — И за него тоже согласен прокатиться на Ямал.
— Меня в дело берешь? — посерьезнел Жердецов.
— Нет, — покачал головой Лимон. — Дело тонкое… Ненадежное дело. Как сопля над пропастью — сорваться можно в два счета. Не хочу никого подставлять. А доля твоя, считай, в кармане — помоги лишь достать отмычки.
Жердецов долго думал, неспешно прихлебывая чай и погромыхивая баранками.
— Есть один старичок, — сказал он наконец. — Сам в полной завязке, но помогает при случае. Волшебник, собака! Однако залог берет — глаза лезут…
— Ничего, — сказал Лимон благодушно. — Мы за ценой не постоим. По девке и сережки.
— Когда нужен инструмент?
— Хоть сейчас.
Жердецов допил чай и встал.
— Если не помер… Если старичок в порядке — сегодня же вас и сведу.
— Никаких свиданий, — нахмурился Лимон. — Ты берешь инструмент, я беру сейф. Разделение труда.
— Уговорил, Жора, — тяжело вздохнул Жердецов. — Другому бы хрен в окошко показал…
Убрался Жердецов, а Лимон достал из-под ржавой и обколотой ванны плоскую металлическую коробку, в какой сантехники носят ключи. Из коробки вынул деньги, пересчитал. Отслюнявил десяток долларов и потопал в центр, в «Детский мир».
На Цветном бульваре, у Дома народов, со стороны Малого Сергиевского, пиво бутылочное продавали — прямо с машины. Лимон пристроился в небольшую очередь, да разглядел, что пойло синтетическое — колосок на этикетке не желтый, а синий. Пошел он дальше. На другом углу, уже у Трубной, толпились кришнаиты в белых простынках и босиком, тыквы бритые блестели.
— Ом мани, падме хум! — покривлялся Лимон. — Кто последний в Катманду?
Кришнаиты его проигнорировали. Лимон сплюнул. Кришнаитов он ненавидел. Москва и так черт знает на что стала похожа — черные, желтые со всего света, тюрбаны, бурнусы, тоги, леопардовые шапочки… Хозяевами глядят! А тут еще свои, отечественные говнюки перекрашиваются.
Поднялся на пригорок к Рождественке. Он ее любил — недлинную
Не успел он сделать несколько шагов по Рождественке не успел ностальгически расслабиться, как тут же в облаву попал. Завыли, перегораживая улицу со всех сторон синие «мерседесы», затопали желтыми говнодавами патрули замахали демократизаторами, сгоняя толпу в кучу к древней стене церковной ограды. Лимон встал мордой к стене, руки поднятые на нее сложил, чтобы патрули лишний раз не гавкали напоминая о правилах хорошего тона в облавах, дубинками в копчик не толкли. Об одном Лимон пожалел — доллары взял. Весной в такой же облаве ему патрули вывернули карманы и притырили шесть тысяч. Правда, нашими, лиловыми «бабочками». Невелики деньги, но обидно.
Пока он так размышлял, проворные руки патруля уже обежали Лимона по периметру, и надсаженный басок сказал:
— Можешь повернуться…
Что Лимон с неохотой и сделал. Рослый парень с мятыми прыщами на щеках, в пропотевшей форме, держал лодочкой мясистую ладонь, куда Лимон и сложил водительский сертификат. Патруль долго рассматривал фотографию на удостоверении, словно никогда не видел таких оттопыренных ушей и такой острой лысины.
— Подними рукавчик! — буркнул патруль.
И поводил пластиком удостоверения над опознавательным браслетом Лимона. А сам настороженно потянулся правой клешней к наколенной кобуре — ждал, видно, что браслет запищит от несовпадения магнитного кода. Браслет, однако, был нем, и на прыщавой роже промелькнуло разочарование. А ты хотел премию схлопотать, подумал Лимон. За поимку опасного бандита… Обойдешься пока!
— Свободен, командир? — вежливо спросил Лимон.
— Не суетись, дядя, — лениво сказал патруль. — Тачка где?
— Отдыхает… Петроля не напасешься, а у меня лишних денег нет. Я и ножками могу.
— Ну, и куда ты… ножками?
— В «Детский мир» иду.
— А я думал — в «Три ступеньки», — усмехнулся патруль.
В «Трех ступеньках», как называли грязный винный магазин в подвале на Неглинной, постоянно толклись барыги, перекупщики краденого.
— Нет, командир, — нахмурился Лимон. — Не на ту стенку картинку клеишь. Тихо-мирно иду в «Детский мир», хочу себе танк купить, вспомнить босоногое детство. А вообще, дружок, я не обязан перед тобой отчитываться. Документы в порядке? В порядке. Тогда от винта!
Лимон почти физически ощутил, как у патруля чешутся кулаки. Но перемогся парень, стерпел дерзость — работы и так было достаточно. Удостоверение вернул и даже лапу к каске приложил:
— Можешь идти… танкист.
Лимон стал протискиваться из молчаливой толпы, запоздало ругая себя. Ну, перемолчал бы — и дело с концом. Нет, о гордости и достоинстве человека вспомнил. И где? Эх, Жора, Жора… В других обстоятельствах ты давно бы уже получил по морде, по почкам и по голеностопным суставам… И в корзине тебя могли покатать, козлом связанного.