Встретимся в раю

Сухнев Вячеслав

Едва он выбрался из толпы на проезжую часть улицы, как ударил со стороны Большого Кисельного автомат — будто палкой по забору повели. Облава ахнула в полсотни глоток и пала наземь. Лимон броском залег за патрульный «мерседес» и вгляделся из-под мощного бампера в дрожащий воздух тихого и ласкового сентябрьского дня. Неподалеку чертом вертелся длинноволосый парень в блестящей курточке и от живота поливал из «калашника» «мерседесы». Рядом с Лимоном растянулся патруль и принялся палить в террориста. Ему было неудобно стрелять лежа — локоть ходуном

ходил.

— На капот обопрись! — крикнул Лимон. — Бей понизу — не попадешь, так срикошетит!

Патруль — тот самый, прыщавый — мельком взглянул на советчика и нехотя поднялся. Но длинноволосый уже выронил замолчавший «калашник» и схватился за живот. Сделал шаг вперед и завалился, зарылся лицом в мягкий от жары асфальт.

— Доигрался Косматый, — с облегчением сказал патруль.

— Его, что ли, искали? — спросил Лимон, отряхиваясь.

— Ага! — весело мотнул башкой патруль. — Нервишки не выдержали, вот он сам и нарисовался. Кончился Косматый, сука!

— А что ж ты ко мне прицепился? — опять завелся, не вытерпел. Лимон. — Мы с ним похожи, как свинья с табуреткой — по четыре ноги, и только!

— Работа, — пожал плечищами патруль. — А где это ты, дядя, так наблатыкался насчет стрельбы? Прямо унтер-офицер…

— Я и есть унтер-офицер, — буркнул Лимон. — А наблатыкался там, где надо.

Тут патруль совершил небывалое. Он ощерился, добродушно ткнул Лимона кулаком в бок и сказал:

— Извини, дядя… И не обижайся!

Лимон, пока до «Детского мира» не дошел, все головой тряс от удивления.

А в «Детском мире»… Ах, какой гвалт стоял в знаменитом на всю Россию магазине! Московские школьники уже слетелись после каникул в родной город, а приезжие еще не успели добраться до своих городов — учебный год только-только начинался. И у каждого школьника, как выяснилось в самый последний момент, чего-то недоставало — калькуляторов, приставок, программ, переводных картинок, запасных дисков для компов, гимназических и скаутских значков, клубных галстуков, спортивных рубашек, диктофонов и прочих мелочей, без которых не мог прожить российский недоросль с первого по двенадцатый класс. Российский недоросль и штурмовал «Детский мир» в начале учебного года по наследственной родительской привычке. На охоту ехать — собак кормить. Самая наша из всех наших поговорок.

Визжащие дети, обалдевшие от духоты взрослые затолкали Лимона, и он едва пробился в отдел мягкой игрушки. И здесь от одной витрины к другой ходили потные толпы, и здесь над головами покупателей возвышались в стеклянных кабинках бесстрастные, как сфинксы, кассиры.

Лимон не стал рыскать по всему отделу, а выбил на платном компе заказ — сто рублей не деньги. И через десять минут ему уже упаковывали в фирменный пластиковый пакет биомеханическую кошку — ровно десять долларов.

— Девочка? — спросила контролерша.

— Девочка, — кивнул Лимон. — Семь лет.

— Повезло, — вздохнула женщина. — А у меня парень… Только и знает — вооружаться. Одних

пистолетов — ящик. Тра-та-та целый день. Небось бандитом будет.

— Пройдет, это возрастное, — авторитетно сказал Лимон. — Поверьте мне как педагогу.

Контролерша лишь грустно улыбнулась.

Еще он купил коробочку грима и рулон клейкой ленты. Сколько хлопот из-за какой-то паршивой собаки, думал Лимон по дороге домой. Он уже ненавидел мастиффа с дачи на Богучарской. Неподалеку от Большого Кисельного на асфальте темнело влажное пятно — наверняка замывали кровь длинноволосого. Как его звали? Косматый… Интересно, он в детстве тоже собирал игрушечные пистолеты?

Дома он подкрепился, побаловал организм — разогрел жестянку с рыбными тефтелями и картофельными кубиками производства Республики Летувы. В жестянке и схарчил, чтобы тарелки не пачкать. Тем более последнюю тарелку он отправил в раковину два дня назад, да так и не утрудился помыть — то воды не было, то охоты.

Тут и Жердецов заявился — за деньгами. Лимон лишь крякнул, когда узнал, сколько берет в залог за свои железяки волшебный дедок. Однако шкатулку потряс до основания. Бросил в нее грязную тряпку, отдал Жердецову:

— Инструмент завернешь и неси. Слесарь и слесарь…

— Голова! — сказал Жердецов. — А на улице жарища. Пивка нету?

Лимон молча вывел приятеля на лестницу и дверь захлопнул. Достал из пакета кошку, включил батарейку, погладил пушистый, почти настоящий мех. Кошка замурлыкала, замахала хвостом, сделала два шажка и встала на задние лапки.

— Мяу! — сказала мелодично и глаза прижмурила.

— Э, нет, подруга, — вздохнул Лимон. — Этак мяукать я сам умею. Не хватает тебе в голосе нахальства, знаешь ли, простуды…

Принес на кухню отвертку с паяльником, тестер, закатал рукава — закипела работа. Когда Жердецов с отмычками явился, его приветствовало гнусное хриплое мяуканье, от которого за версту несло помойкой, ночевкой в подвале и задушенной крысой. Заслышав такие звуки, сразу хочется пошарить вокруг в поисках кирпича.

— Зачем животную терзаешь? — выкатил Жердецов водянистые глазки. — Орет, бедная, аж во дворе слышно.

— Хорошо, если слышно, — непонятно сказал Лимон.

Давнул кошку за горло и в комнату забросил.

— Ну, Серега, хвались…

Не подвел волшебник — инструмент прислал классный. Жердецов тут же начал ковыряться во всех замках, которые Лимон в свое время в дверь навтыкал, и наслаждался как дитя. Лимон отобрал отмычки и сам поупражнялся, вспомнил, так сказать, юность — когда учился в университете, он подрабатывал слесарем в домоуправлении, часто приходилось помогать забывчивым жильцам вскрывать двери.

Потом Лимон достал бутылку, налил по поясок два стакана. Выпили не чокаясь.

— Такие дела… — сказал Жердецов, закуривая. — Вот до чего нас, Жора, довели! Хотя, может, сами виноваты… Меня учиться посылали, а я… Как же — знаменитый автогонщик, зиловцы на руках носили.