Встречный бой
Шрифт:
— Да уж не в госпиталь! — желчно ответил тощий субтактик. — Значит, убитый — а может, только раненый — форсер им оказался важнее, чем тела собственных солдат. — Даже думать не хочется, что это может означать, — пробормотала Анна.
В развалинах на востоке вспыхнуло что-то круглое, словно открылся громадный красный глаз, но прежде чем кто-нибудь успел понять, что это такое, потухло.
Люди, хоть и побежденные, не спешили покинуть Крайон.
Просыпаться оказалось труднее, чем взбираться по крутому склону с грузом
— Ты чего, подруга? — послышался рядом удивленный голос Пабло, и только после этого девушка заставила себя очнуться.
Марта села и потянулась, ощущая, как хрустят суставы.
Солнечные лучи бросали белые дорожки на грязный, но зато совершенно целый пол. Виднелись стоящие вдоль стен кровати, роскошно широкие, и пластина телевизора на стене.
Мирный пейзаж портила только мортира в углу.
— Все нормально, — сказала Марта, поднимаясь. — Заспалась что-то…
— Понятно, — улыбнулся Пабло. — Бывает.
На ночь звено разместили в одной из комнат здания, когда-то бывшего чем-то вроде гостиницы.
Отправившись в санитарный блок, Марта вспомнила тех, кого звено вчера лишилось: Хельга где-нибудь в госпитале, а вот Анхеля никто больше никогда не увидит…
Эх, не уберегся белобрысый!
Заплескала вода, полилась в ванну, снабженную множеством неизвестных форсерам штуковин. Марта умылась, отогнав попутно дурные мысли.
Потери неизбежны, и на самом деле все не так плохо. Город практически захвачен. Пусть не до конца, но организованного сопротивления больше не будет.
— Хоть бы заметили, что им дали два лишних часа поспать, лентяи, — раздался из комнаты голос Антона. — И никого ведь на дежурство поднимать не стал! Заботишься о них, и никакой благодарности…
— Ой, командир, не переживай! — весело ответила ему Анна. — Давай спинку почешу, что ли — может, подобреешь!
— Да на вас доброты не хватит, — хмыкнул субтактик. — Потом почешешь, сейчас за завтраком надо идти. Стефан, со мной!
Вернулись они быстро, Марта только успела осмотреть доставшуюся ей вчера плазменную винтовку и убедиться, что та в порядке.
— Это что такое? — спросил Пабло, заглядывая в принесенный Стефаном термочан.
— Человеческая еда, — ответил Антон. — Из того, что нашли на кухне. Ешьте, не отравитесь!
— Наверно, — Марта осторожно сунула ложку в комковатую полужидкую массу.
На вкус она была лучше сухого пайка, но лица форсеров во время еды выражали изрядную озадаченность.
— Что это такое? — вопросил Пабло, сыто отдуваясь.
— По-моему, какая-то каша. А может, густой суп, — пожав плечами, сказала Анна.
— А почему все такое соленое? Так полагается?
— Ну надо же, а мне показалось, что еда вообще пресная, — Марта спрятала столовый прибор. — Хотя, может быть, ее просто
— Так вы скоро деликатесов потребуете, — Антон похлопал себя по животу и встал. — Время отдыха закончено. Через пятнадцать минут мы выдвигаемся на патрулирование.
— Эх, — вздохнул Пабло. — Где там моя красавица? Опять будем в людишек палить…
Через десять минут звено покинуло номер, а еще спустя три — и саму гостиницу. Выйдя сквозь широкие, раздвигающиеся двери гостиницы, бойцы обнаружили, что у входа в здание расположился передвижной пункт переработки негодной биомассы.
Проще говоря — человеческих тел.
Техники деловито вытряхивали трупы из брони. Все ценное аккуратно складывали в размещенные на большом транспортере контейнеры, а тела запихивали в поставленный на колеса унификатор.
Он пыхтел и гудел, распространяя довольно резкий запах.
— Фу! — сморщила нос Анна. — И долго это будет тут вонять? Я уже и забыла, что такое свежий воздух.
— Не скоро вспомнишь, — мгновенно отреагировал субтактик. — На войне его не бывает. Все, разговоры отставить. Лучше глядите по сторонам!
Прошли коротким переулком, дома в котором уцелели все до единого, миновали недостроенную баррикаду, и через развалины высотного здания вышли на широкую площадь.
Тут в небо поднимались клубы смрадного дыма. Несколько форсеров, держа в руках выплевывающее огонь оружие людей, поливали струями жидкого пламени гору человеческих тел.
Людское оружие использовалось для уничтожения своих создателей.
— В этом есть что-то символичное, — неожиданно проговорил задумчивый Стефан.
— Ничего подобного, — ответил Антон. — Голый практицизм. Унификаторов мало, а трупов — тысячи!
В свете утреннего солнца Крайон не выглядел так угрожающе, как в сумерках. Царила тишина, лишь откуда-то издалека доносились выстрелы.
— Прибавили шаг, — оторвав Марту от умиротворяющих мыслей, пробурчал Антон. — Сообщение от соседнего патруля: они подверглись обстрелу снайперов.
Пробежали улицу до конца, свернули направо, где под прикрытием стены одного из выходящих на перекресток домов обнаружились бойцы другого патруля. Двое растерянно оглядывались, третий сидел на корточках, прижав руки к животу и рыча от боли, субтактика видно не было.
— Где ваш командир? — поинтересовался Антон.
— Убит, — мрачно ответил один из патрульных. — Первым же выстрелом.
— Где засели люди? Сколько их?
— Не знаю.
— То есть как?
— Да дьявол их разберет, — выругался второй. — Идем, все спокойно, ни малейшего шороха… Потом выстрелы. Один за другим. Субтактик хлоп — и с копыт. Макс пулю в пузо словил, едва успели его вытащить.
— Ну мы глянем, чего там, — проговорил Антон. — Я вызвал подкрепление, так что можете вашего Макса к врачам тащить. Марта, остаешься сзади, прикроешь нас.