Встреча выпускников
Шрифт:
— Это очень любезно с вашей стороны, — тихо произнесла Харриет.
— И у нас есть очень хороший общий знакомый, — продолжала леди в очках.
«О, небеса! — подумала Харриет. — Какой ещё зануда будет вытянут на свет в этот раз? И кто эта ужасная женщина?»
— В самом деле? — громко сказала она, пытаясь выиграть время, пока рылась в памяти. — И кто же это, мисс…
— Шустер-Слатт — прозвучал в её ухе голос Фиби.
— …Шустер-Слатт. (Конечно. Прибывшая в первый летний семестр Харриет. Предполагалось, что она изучает право. Бросила после единственного семестра, поскольку условия в Шрусбери слишком
— Как это замечательно, что вы помните моё имя. Да, вы удивитесь, когда я скажу, что по своей работе я встречаю так много представителей вашей британской аристократии.
«Вот дьявольщина!» — подумала Харриет, а скрипучий голос мисс Шустер-Слатт перекрыл даже окружающий шум.
— Ваш изумительный лорд Питер. Он был так добр ко мне и ужасно заинтересовался, когда я сказала, что училась в одном колледже с вами. Думаю, он просто прекрасный человек.
— У него очень хорошие манеры, — сказала Харриет. Но нюанс был слишком тонким.
Мисс Шустер-Слатт продолжила атаку: «Он был просто великолепен со мной, когда я рассказала ему всё о своей работе. — (Интересно, о чём речь, подумала Харриет.) — И, конечно же, я хотела услышать всё о его волнующих детективных приключениях, но он был слишком скромен, чтобы рассказывать. Пожалуйста, скажите, мисс Вейн, он носит этот симпатичный небольшой монокль из-за зрения, или это просто дань древнеанглийской традиции?»
— У меня никогда не хватало дерзости спросить его, — пожала плечами Харриет.
— Ну разве это не ваше вечное британское умалчивание! — воскликнула мисс Шустер-Слатт, но в это время Мэри Стоукс, вклинилась возгласом: «О, Харриет, правда, расскажи нам о лорде Питере! Он, должно быть, совершенно очарователен, если похож на свои фотографии. Ты ведь знаешь его очень хорошо, не так ли?»
— Я работала с ним по одному делу.
— Это, наверное, было ужасно захватывающим. Правда, расскажи нам, каков он.
— Понимая, — сказала Харриет с сердитыми и отчаянными интонациями, — что он вытащил меня из тюрьмы и, вероятно, спас от виселицы, я, естественно, вынуждена была найти его восхитительным.
— О! — сказала Мэри Стоукс, вспыхивая алой краской и стараясь не встречаться взглядом с Харриет, как будто удар был нанесён именно ей. — Прости, я не подумала…
— Чего там, — сказала мисс Шустер-Слатт, — боюсь, это я была очень, очень бестактной. Мать всегда говорила мне: «Сейди, ты самая бестактная девочка, которую мне не повезло встретить». Но я энтузиастка. Меня несёт. Я не останавливаюсь, чтобы подумать. То же с моей работой. Я не считаюсь с собственными чувствами, я не считаюсь с чувствами других людей. Я иду напролом, требую того, чего хочу, и обычно добиваюсь желаемого.
После чего мисс Шустер-Слатт, с несколько большим чувством, чем от неё можно было ожидать, торжественно повернула беседу к своей собственной работе, которая, как оказалось, имела некоторое отношение к стерилизации неугодных и стимуляции супружества среди интеллигенции.
Тем временем несчастная Харриет сидела, спрашивая себя, какой дьявол в неё вселился, чтобы при простом упоминании об Уимзи выставить на всеобщее обозрение каждую неприятную черту её характера. Он не причинил ей вреда, он всего лишь спас её от позорной смерти,
Директриса постучала по столу. На Холл опустилась желанная тишина. Спикер поднялась, чтобы предложить тост за Университет.
Она говорила серьёзно, разворачивая большой свиток истории, защищая гуманитарные науки, провозглашая Pax Academica [19] миру, который терроризирован беспорядками. «Оксфорд назвали домом проигранного дела: если любовь к учению ради него самого — это проигранное дело повсюду в мире, давайте проследим, чтобы по крайней мере здесь она обрела свой надёжный дом».
19
Мир в рамках академии — (лат.)
«Великолепно, — подумала Харриет, — но это не война». А затем, благодаря своему воображению, переплетающемуся с произносимыми словами и вновь вырывающемуся на свободу, она взглянула на всё это как на Священную войну: всё это дико неоднородное и даже немного абсурдное собрание из болтающих женщин, сплавленное в корпоративное единство друг с другом и с любым мужчиной и женщиной, для кого ум значит больше, чем материальная выгода, представляет собой воинов, стремящихся защитить цитадель, в которой находится Душа Человека, а личные различия забываются перед лицом общего врага. Быть верным призванию, несмотря на безумие, которое охватывает порой в полной эмоциями жизни, — вот путь к духовному миру. Как можно было чувствовать себя скованным, будучи свободным гражданином такого великого города, или оскорблённым там, где все имеют равные права?
Заслуженный профессор, которая поднялась для ответной речи, говорила о разнообразии даров, но в том же духе. Нота, прозвучавшая единожды, вибрировала на губах каждого говорившего и в ухе каждого слушателя. И краткий обзор учебного года, сделанный директрисой, не выпадал из мелодии: назначения, степени, членство, — всё это было внутренними деталями дисциплины, без которой не могло функционировать сообщество. Очарование даже одного вечера выпускников позволило осознать, что каждый был гражданином великого города. Пусть это старый и старомодный город с неудобными зданиями и узкими улицами, где прохожие глупо ссорятся за право прохода, но его фундамент стоит на святых холмах, а шпили теряются в небесах.
Покидая Холл в таком довольно приподнятом настроении, Харриет узнала, что приглашена выпить кофе у декана. Она согласилась после того, как выяснила, что Мэри Стоукс отправилась в постель по рекомендации доктора и поэтому не претендует на её общество. Она прошла через Новый дворик и постучала в дверь мисс Мартин. В гостиной она обнаружила Бетти Армстронг, Фиби Такер, мисс де Вайн, мисс Стивенс — экономку, ещё одну коллегу по имени Бартон и несколько бывших студенток более старших выпусков. Декан, которая разливала кофе, радостно приветствовала её появление.