Вспомни
Шрифт:
— Эй! — воскликнул он. — Пенни? Вы все еще здесь?
Ответа не последовало.
Камин был настоящий, огонь тоже. А вот поленья лишь имитировали дрова. Какой-нибудь горючий газ с кислородной подпиткой, решил Март.
Он услышал, как воздушная система скафандра переключилась на внешний воздух, и подумал, что надо бы вернуться на использование кислородного запаса в скафандре. Но не сделал этого. Настолько приятен для дыхания был этот новый воздух с его чистым свежим ароматом зеленых лугов, простирающихся вдоль морского побережья. Быстро пройдясь по всему помещению и прислушиваясь
— Это, — произнес он в микрофон, — точно самый странный из всех мемориалов, да к тому же еще и самый большой. Может быть, Пенни и не является живой особой, но ее голос кажется чертовски настоящим.
Стена комнаты отошла назад. Вместо нее теперь был арочный проход в другое помещение.
— Добро пожаловать, — сказала ему девушка, стоящая в каком-то метре за аркой. Она изобразила реверанс, приподняв подол прозрачной алой юбки. — Добро пожаловать в рай, мистер Март Уайлдспринг. Оставайтесь здесь подольше, а покидая нас, возращайтесь побыстрее.
— Благодарю, — Март ступил за пределы шлюза и вдруг обнаружил, что на его лице играет улыбка. — Я могу снять шлем?
— Да, конечно! Вы разве не уверены, что здесь есть воздух? Но ведь если бы его не было, я бы умерла.
— В том случае, если вы реальны. А это так?
— Еще бы! — девица хихикнула. — Хотите прикоснуться?
— Дайте руку.
— Но вы немногое почувствуете сквозь перчатку. Я знаю. У меня был такой же скафандр, но только белый и поменьше. Я все время хотела снять перчатки.
— Вашу руку, если можно!
— Не обязательно руку. Можете и другие места пощупать. Я не против.
Окончательно выйдя из шлюза, Март взял девушку… все же за руку.
— Да, вы не голограмма…
— Ну конечно же, нет! Я реальный, живой человек. Не совсем такой, как вы — мы ведь разного пола. Но все же человек. А как вы находите меня выше пояса?
— Прекрасно, — одобрительно кивнул Март. — Скульптор славно поработал.
— Меня не ваяли! Я родилась и выросла. Я настоящая. Может, поцелуй вас убедит? Хотите поцеловаться?
— Попозже. А сейчас я бы хотел посмотреть рай.
— Славно. Снимайте свой космокостюм. Я помещу его в один из этих шкафчиков.
— Я останусь в скафандре, и шлем свой тоже с собой прихвачу.
— Тогда всем сразу будет видно, что вы новичок, Март. Это вызовет замешательство.
— Но я могу его оставить, если захочу?
— Думаю, да. — В голосе девушки звучало сомнение. — Я никогда этим не занималась. То есть не стояла на страже у ворот. Это мой первый раз, и мне ничего не говорили по поводу скафандров. Поэтому, я думаю, вы можете его оставить. А если этого делать нельзя, то нас кто-нибудь поправит. Но тогда уже у меня будут неприятности.
— Я объясню, что это моя вина.
— Спасибо.
Девушка провела его мимо ряда вмонтированных в стену шкафчиков и длинных, низких скамеек, установленных предположительно для того, чтобы новоприбывшие могли, сидя на них, снимать свою космическую обувь.
Отсюда они попали в большую комнату, залитую, как казалось, солнечным светом. В кубе объемного экрана стереовида
Кресла, кстати говоря, выглядели очень удобными. Арка в противоположной стене комнаты вела в сад, казавшийся самым обычным земным садом, залитым лучами солнца.
Март поспешил в ту сторону и остановился на пороге, пораженный зрелищем.
— Разве он не прекрасен?
Март медленно кивнул.
— А я? В этом свете вы можете лучше меня разглядеть.
Обернувшись, Март оглядел свою спутницу.
— Да. Вы действительно очень красивы, — это был не комплимент, а чистая правда.
Она рассмеялась и обеими руками взбила свои роскошные, с медным отливом волосы.
— Не возражаете, если я прыгну вверх?
— Лучше не надо. Иногда люди выкидывают какие-то странные номера. И иногда разбивают себе головы.
— Я все же рискну.
Собрав все силы, Март прыгнул вверх, поднявшись на высоту футов двадцать или больше. Сад простирался во все стороны, насколько хватало глаз. Невысокие, покрытые зеленью холмы, между которых блестели под лучами солнца небольшие озерца. Деревья с могучими кронами, отдельно стоящие изящные строения, павильоны, беседки, фонтаны. Март размашистым движением цифровика обвел панораму, надеясь, что в памяти весь этот прелестный пейзаж будет запечатлен целиком и полностью. Мастерски манипулируя ракетными движками скафандра, он опустился на то же место, с которого воспарил.
— У вас здорово получается, — сказала проводница.
— Не так чтобы очень, — ухмыльнулся Март. — На мне слишком много тяжелого снаряжения, и я уже не так молод… Впрочем, в каком-то смысле это даже преимущество. Я знал, что опускаться буду не быстрее, чем поднимался.
— Желаете перекусить? Или просто пройтись?
— Лучше пройтись. Я бы хотел поговорить с кем-нибудь.
— В этом оранжевом костюме? — девица хихикнула. — Вы поговорите, это точно.
Они успели пройти более тысячи ярдов, прежде чем их окружила толпа аборигенов. Март неоднократно оказывался во время всяких приемов и вечеринок в окружении толпы актеров — ощущение было схожим. Не все мужчины в толпе оказались высоки ростом, но по большей части они выглядели весьма презентабельно; те из них, что не блистали правильностью черт, все равно выглядели «на отлично», в лицах читалось благородство породы, предполагающее наличие уравновешенного душевного склада и живого, острого ума.
Женщины были обворожительны. Или прелестны. Или прекрасны. Все до единой.
Март, взывая к тишине, поднял руки.
— Я разыскиваю потерявшегося человека. Ее зовут Робин Редд, и у меня есть предположение, что она явилась сюда потому, что убегала от мужчины по имени Джим, считая, что тот хочет ее убить. Я не Джим. Я друг… — он опустил руки.
— Кто же вы тогда? — Это произнес мужчина с гривой серебряных волос, выглядевший, как будто он некогда был судьей или играл судью на видео.