Вслед кувырком

Уиткавер Пол

Огнем вспыхивает хохот Мицара:

Все еще не доверяешь мне, Чеглок? Что ж, может, ты и прав. Может быть, надежнее вообще никому не доверять. Но нет, я не обнаружил этих нормалов. Не пытался. Это выдало бы мое присутствие шпиону. Пусть я твой всадник, но повод не в моих руках.

Тогда кто же? – у Чеглока кровь стынет в жилах. Нет, не Моряна!

А если она? Что тогда? Смог бы ты действовать?

Я… я не знаю…

Но

не возможность, что Моряна – шпионка, что ему придется ловить или убивать ее с помощью Мицара или Коллегии, главное для него сейчас. Главное – осознание, что все это время Мицар был с ними в самые интимные минуты, как какой-то мерзкий паразит сердца: он видел то, что видел, слышал то, что слышал, ощущал… Ощущение, что наплевали в душу, было невыносимо.

Тельпу в моем состоянии редко выпадает случай насладиться несравненными чарами руслы, говорит голос Мицара. Неужто ты бы для меня на это поскупился?

И еще как! Ты не имел права!

Ты не знал. Ничего не изменилось, никто не пострадал. Но тебе не приходило в голову поинтересоваться, с чего это вдруг такая русла, как Моряна, выбрала эйра вроде тебя как эксклюзивный предмет своей благосклонности? И всего лишь после одного раза?

Тут весь гнев уходит из Чеглока, как вода в песок, и на его место приходит ужас, тяжелый, холодный, как змея, ленивая спросонья, но просыпающаяся и расправляющая кольца, готовясь нанести ядовитый укус.

Что ты сказал?

Разве я не говорил тебе на площади Паломников, что за помощь ты получишь награду?

Чеглок стонет от вонзившихся в самое сердце ядовитых клыков. Он забыл, как злобен и жесток бывает этот тельп.

Ты лжешь!

Бедный Чеглок! Такой невинный, такой наивный…

Но не такой наивный, чтобы поверить, будто ты рискнул себя обнаружить, воздействуя своей силой на Моряну. Шпионкой вполне могла оказаться она.

Может быть… но наверняка ты никогда уже не узнаешь, правда? Отныне, когда бы ты ни посмотрел на нее, в уме у тебя всегда будет сомнение, а в сердце яд.

За что ты ненавидишь меня, Мицар?

Я не ненавижу тебя. Напротив, я желаю тебе добра.

У тебя странный способ это проявлять.

Бывают времена, когда для доброты требуется быть жестоким. Когда-нибудь ты это поймешь.

Надеюсь, что нет. Это будет значить, что я стал таким, как ты.

Лучше таким, как я, чем как те трупы внизу.

Яне боюсь умирать.

Правда? Тогда тебе не страшно будет узнать, что ты и твоя пентада заражены неизвестным вирусом – очень возможно, если учесть его источник, что смертельным.

Ужас заново сжимает сердце Чеглока.

Заражены?

Но как…

Шпион. Вероятно, он или она – или они, потому что мы до сих пор не знаем, со сколькими имеем дело, – передал вирус при половом контакте. С тех пор он латентно находился в каждом из вас, ожидая сигнала. Этот сигнал пришел прямо сейчас, во время вашего боя с нормалами. Мы его обнаружили и дешифровали.

Так вот почему нормалы взорвали себя! Они поняли, что вы перехватили сигнал.

Взрыв и был сигналом. В нем была закодирована команда активизации вируса.

Тогда… значит, они не пытались убить нас?

Очевидно, нет. Они могли вас перебить до последнего, и не принося себя в жертву, если бы хотели. Этот взрыв был отвлекающим маневром, маскирующим истинную атаку.

Звучит так, будто ты ими восхищаешься.

Я восхищаюсь их хитростью, их беспощадностью, их фанатической преданностью идеалу. Этими качествами мы должны обладать в большей степени, чем наш противник, если хотим выиграть войну.

Сейчас Чеглок гораздо больше беспокоится о том, как пережить войну, а не о том, как ее выиграть.

И что с нами будет, Мицар? Как действует этот вирус? Что он делает? Я не чувствую себя больным…

Мы не знаем его назначения, не знаем, какой у него показатель смертности. Еще несколько секунд назад мы вообще не знали, что он существует. Но можем быть вполне уверены, что он не предназначен для убийства… по крайней мере открыто. Это могло быть достигнуто самим взрывом, если бы им хотелось. Сейчас самое главное не паниковать.

Тебе легко говорить.

Боюсь, что ваше Паломничество закончено, юный эйр.

Но мы же еще полпути не прошли до Голодного Города!

Пусть ты не чувствуешь себя больным, Чеглок, но ты болен. Симптомы скоро проявятся. Вашей пентаде не придется встречать их в одиночку. Мы посылаем группу, чтобы забрать вас и привести в инсеминарий для лечения.

Опыт Чеглока подсказывает ему, что попадающие в инсеминарий чаще всего оттуда не выходят. Впрочем, если Мицар и слышит эту тревогу, то не отвечает.

Тот факт, что вирус был включен здесь, в изоляции Пустыни, наводит на мысль, что нормалы ставят какой-то эксперимент. Испытание нового оружия. Это делает вас для них ценными. И нет сомнения, что Плюрибус Унум тоже выслал за вами группу. Нет необходимости говорить, что, если вас схватят нормалы, для Содружества это будет катастрофой.

Думаю, нам тоже это не понравится.

Этот новый вирус может для нас быть куда опаснее того, другого, продолжает тельп. Для нас императив – получить образцы для изучения.