Всем по барабану!
Шрифт:
– Черт, больно… – прохрипела Элина и проползла, подтягиваясь на руках, несколько метров. В голове сильно шумело, но она слышала визг тормозов и больше всего сейчас боялась, что похититель настигнет ее. «Ехал бы дальше. Подумал бы, что я убилась… Испугался бы…»
– Господи, как вы? Что же вы наделали? Как же это… – услышала она голос мужчины-водителя.
Ужас сковал сердце Элли. Неожиданно ладонь нащупала в траве большой булыжник. И как только чужие руки коснулись ее, она собрала последние силы и что есть силы стукнула нападавшего наотмашь этим булыжником с криком:
– Отстань от меня!
Удар
– Подонок, – прошептала Элли. Затем попыталась встать на ноги и выбраться на трассу, но сил на рывок уже не было, она опять опустилась на землю, чтобы перевести дух.
Мужчина застонал. Элина покосилась на него. Шелковистые темные волосы, рассыпанные по лицу, смуглая кожа, невероятно рельефные, красивые руки и алая кровь, сочившаяся из виска. Элли дрожащей рукой отвела волосы с идеального лица.
– Джон?! Или как там тебя… Что же это?! Ты?!
Она подумала, что сходит с ума. Невзрачная кепка и очки валялись рядом. Вот кого она не ожидала увидеть, так это его, голливудскую звезду. Джон медленно сел, держась рукой за голову, между пальцев стекали тонкие струйки крови.
– Ну, ты даешь… Просто амазонка! – поднял он на нее взгляд…
Это произошло сразу. Вот тот волшебный случай, когда за одну секунду пропадаешь, глядя человеку в глаза. Невероятное ощущение проснувшегося в тебе вулкана, прыжка с парашютом и удара электрическим током, причем одновременно. Все сошлось в одной точке Вселенной. Многие люди так и проживают свою жизнь, ни разу не испытав ничего подобного и чувствуя себя совсем даже неплохо. Так, как Элли. Но в этот момент Элина испытала нечто неприятное. А кому понравится, если внутри вдруг без предупреждения взрывается вулкан? Да и с парашютом она прыгать не хотела, ее вытолкнули из кабины самолета в спину подло и внезапно, да и без парашюта. А вместо парашюта было чувство невозможности оторваться от глаз мужчины. Словно только это и удерживало на весу, словно только это и могло спасти ее жизнь.
Она впервые увидела его так близко, глаза оказались очень темными и безумно выразительными. В жизни Джон был еще лучше, как-то «живее», чем на экране.
– Откуда я знала, что это вы? Почему не сказали? Я же кричала: выпустите! – выдохнула она.
– Пока я сообразил, что ответить, уже щелкнула… то есть хлопнула, дверца. Я чуть с ума не сошел! Не ожидал, что ты такое подумаешь и вот так вот запросто выбросишься из машины, – ответил Джон.
– А что я должна была думать? Везут не по адресу, куда-то за город, на просьбу остановиться водитель не реагирует… Я смертельно испугалась!
– Ладно, извини, что напугал, – оторвал от головы ладонь Джон и посмотрел на нее, всю испачканную в крови.
– Тебя перевязать надо, – смягчилась Элина. – А то меня привлекут за покушение на звезду…
Джон, недолго думая, снял с себя рубашку и разорвал ее на полоски.
Элли ничего не оставалось, как тупо смотреть на его голый торс, который был безупречен. Не видя своими глазами, можно было предположить, что на экране его «вытягивают» с помощью фотошопа. А тут уж было не подкопаться. И она покраснела, словно школьница. Но собралась под несколько насмешливым взглядом мужчины, взяла себя в руки и нарванными полосками ткани как
– Извини!
– Проехали… – улыбнулся Джон. – Кстати, мое тело – все, до кончиков пальцев, – застраховано на приличную сумму. Так требовалось в контрактах.
– Рада за тебя. А вот мое, похоже, никому не нужно. Ой, это я так… – Элина поднялась на ноги и осмотрелась. – И куда теперь?
– К машине.
– Я не вожу, а ты ранен.
– Ерунда, я смогу, – поднялся на ноги Джон, слегка пошатнувшись.
– А куда ты меня вез? – спросила Элли. – Да и зачем?
– Ты задала очень интересный вопрос, и я хотел бы поговорить с тобой на эту тему без свидетелей.
– Понятно, мистер Витольд, – усмехнулась она.
– Зови меня Джон, я так больше привык.
– Как скажешь. Ха, на конференции ты говорил только на английском, а сейчас просто на чистейшем русском.
– Кажется, ты знаешь обо мне все. Откуда? – Джон заковылял к машине.
– Я падчерица твоего брата, – ответила Элли. – Ты не знал про нас?
Джон внимательно посмотрел на нее.
– Я знал, что брат женился на женщине с ребенком. Так ты и есть тот ребенок?
– Да. И спасибо, что пытался спасти своего брата. На твои деньги ему сделали операцию, вообще сделали все возможное… Я любила его. Он был спокойным, уравновешенным и умным человеком.
– Они хорошо жили с твоей матерью? – спросил Джон, открывая перед ней дверцу.
– Они жили в любви, просто прекрасно. То есть если ты хочешь спросить, был ли твой брат счастлив, то да. Но ему не хватало… Думаю, он очень хотел увидеть тебя и попросить прощения, уж не знаю, за что, – честно ответила Элина.
Джон сел за руль и сложил на нем руки.
– Я очень сожалею, что Влад умер. И ему не за что передо мной извиняться.
– Не знаю почему, но я рада это слышать. А зачем ты вез меня именно сюда? – не унималась Элли.
– Я остановился в небольшом отеле под Москвой, хотел тебя туда привезти и расспросить про брата, – тронулся в путь Джон.
– Под Москвой? А мне сказали, что в том же отеле, где пресс-конференция была.
– Это для журналистов. Там бы мне покоя не было.
– А охрана?
– Нет. Я, знаешь, надеваю очечки, кепочку, меняю мимику, представляюсь другим именем, и меня никто не узнает. Хотя бывают и срывы в конспирации.
– Ты опять меня везешь в сторону от Москвы.
– Так я же сказал – к себе. Расскажешь мне о Владиславе. Я хочу узнать все о нем из первоисточника. Я не собираюсь больше возвращаться в Россию.
– Уедешь назад в Америку?
– Нет, это тоже не мой дом. Остановлюсь в Европе, и больше обо мне никто ничего не узнает, – откровенно сказал Джон, сам не ожидая от себя такого.
– Ты уже сделал столько, я имею в виду – публичного, что тебя долго не забудут.
– Мировая классика кинематографа? – рассмеялся Джон. – Понимаешь, в Европе еще можно найти такое место, где тебе дадут спокойно жить.
– А вот на то, чтобы везти меня к себе в отель, я разрешения не давала, – надулась Эллина. – Ты даже не спросил у меня. Я, наверное, по-твоему, должна просто визжать от радости? О, эти светлые минуты я буду вспоминать всю жизнь и передавать, как байку, из поколения в поколение своим внукам…