Всего одна ночь...

Грэй Дана

— Тогда скажи "да", — сказал он с совершенно серьезным лицом. — Это не ты, Настя. Я понимаю, что брак отличается от твоего душевного состояния. Но если ты захочешь сказать "Да", я буду последним, кто остановит тебя.

Это было и то, что я хотела и не хотела слышать.

— Тогда я говорю "Да".

Я сказала прежде, чем успела подумать дважды, потому что Уэйн был прав: это была не я. Я просто сделала то, что чувствовала нутром, что нужно было сделать.

— Ладно, — сказал он, усмехнувшись. — Я подготовлю для тебя кольцо, чтобы ты его надела.

— В

твоих устах это звучит так заманчиво, — сухо заметила я, чувствуя теперь облегчение. Я снова пришла в себя.

— Ты сама сказала "Да", — его ухмылка стала шире, обнажив зубы. — Теперь живи со своим выбором.

— Опять же, очень привлекательно, — я закатила глаза, но мои губы дернулись. Я действительно согласилась на предложение руки и сердца от Дмитрия Беркутова. Это был особый случай.

— Я думаю, что это означает, что мы должны отпраздновать нашу успешную помолвку, как насчет обручального секса?

— Кольца все еще нет, — сказала я ему, обнимая его за шею и подтягивая к себе.

— Я и не знал, что ты так жаждешь бриллиантов, — ухмыльнулся он, устраиваясь поудобнее между моих бедер.

— Хватит уже болтать, и давай наконец-то займемся делом — сказала я, прижимаясь губами к его губам.

Это было чудесно. Это было потрясающе. Это был самый лучший секс на свете. И я хотела продолжать делать это до конца своей жизни. с Уэйном. С ним одним.

Уэйн мог бы стать моей семьей. Он мог бы стать всем, чего мне не хватало за всю мою жизнь. И я точно знала, что он сделает это от всего сердца, потому что он был именно таким человеком.

Но тогда я еще не знала, что он не все мне рассказывает. И что на следующий день после этого предложения все изменится к худшему.

Глава 33

Я была вдохновлена весь следующий день после того, как Уэйн сделал мне предложение, и я согласилась. После того, как он сказал мне, что должен уйти по делам, я побежала к своему компьютеру, открыла программу для записи нот и начала новый проект.

Как ни странно, когда на компьютере высветилось окно для названия нового проекта, я не задумываясь написала "Всего одна ночь…" и сразу начала записывать заметки, боясь позволить мелодии в моей голове исчезнуть.

Прежде чем я успела закончить писать черновик, зазвонил мой мобильный телефон. Раздраженная, я схватила его и увидела на экране неизвестный номер. Нахмурившись, я ответила:

— Алло?

— Добрый день, Анастасия Васильевна, — произнес серьезный женский голос. — Меня зовут Доктор Орлёва. Мне очень жаль, но ваш жених был госпитализирован и просит, чтобы вы пришли. Вы можете приехать как можно скорее…

Пока я пыталась понять слова, которые эта незнакомка сказала мне по телефону, в моей голове все смешалось. Во-первых, ее звали доктор Орлёва. Что было просто странно. И вообще, что это за фамилия такая — Орлёва?

Во-вторых, мой жених был госпитализирован. У меня был только один жених, о котором я знала. Но с какой стати Уэйна госпитализировали? Он был совершенно

здоров, когда уезжал несколько часов назад. Он был более чем в порядке всю ночь, когда мы занимались любовью друг с другом. Все было в порядке.

В полном оцепенении я пробормотала доктору, что мне нужно собираться, и повесила трубку. Я посмотрела вниз на телефон, мое сердцебиение ускорялось с каждой секундой. Я даже не потрудилась переодеться из пижамных шорт и майки, схватила сумочку и уехала в больницу.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти место для парковки, потому что я едва могла сосредоточиться из-за тумана в моем голове. Тем не менее, мне удалось припарковать свою машину в дальнем углу парковки, а затем, я почти побежала к входным дверям. На ресепшене я сказала, что пришла к Дмитрию Беркутову, все еще думая, что это должна быть какая-то ошибка, но администратор так не думала, она быстро дала мне указания, как добраться до хирургического отделения.

Хирургическое отделение…

Я довольно легко добрался до негоя и там спросила у одной из медсестер, где находится палата Уэйна. Взволнованная, она направила меня в его палату. ВВ моей голове родилась мысль о том, что весь персонал наверно безумно переживает из-за того, что на их попечительстве находится такая знаменитость, как Дмитрий Беркутов.

Но меня совершенно не волновало возможное возбуждение. Потому что, когда я вошла в дверь и увидела Уэйна, лежащего на кровати, его руки были в крови, на лице была кислородная маска, он выглядел бледным и усталым, одетый в больничный халат в горошек, я почувствовала, как кто-то, будто ударил меня кувалдой.

Вот тогда-то ужас окончательно и утонул внутри меня.

— Какого черта? — Прошептала я, широко раскрыв глаза и оглядывая его с ног до головы, пытаясь понять, что же я вижу. Но это было невозможно.

У Уэйна не должно быть никаких скелетов в шкафу.

Он посмотрел на меня, его серебристые глаза пытались проникнуть в меня, как обычно, как они делали это только сегодня утром, но безрезультатно. Он был слишком измотан для этого. Сняв кислородную маску, он мягко сказал:

— Настя, ты должна сесть и выслушать меня…

Мое сердце ушло в пятки. Он никогда не называл меня Настя, когда мы были только вдвоем. Никогда. Что-то уродливое расползлось у меня в груди, и нижняя губа задрожала. И все же я знала, что должен слушать. Я должна была понять, что же на самом деле здесь происходит.

Мои колени дрожали, я села на стул рядом с его кроватью и смотрела на него, не зная, что чувствовать или думать.

Уэйн вздохнул и слабо улыбнулся мне.

— У меня было сердечное заболевание с самого рождения, — сказал он мне, и я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на него. — у меня было несколько сердечных приступов в моей жизни, но мне удалось пройти через них. Когда мне было двадцать два года, врачи сказали, что я, вероятно, буду жить до тех пор, пока мне не исполнится тридцать. Они сказали, что это чудо, что кто-то в моем состоянии может жить так долго.