Всего одна ночь...
Шрифт:
Как будто имея дело с диким животным, Уэйн встал и потащил меня за собой, из комнаты с пианино. Я вскипела и попыталась ударить его, но тщетно. Он был сильнее меня, а его хватка железной.
Он толкнул меня на кровать, когда мы добрались до моей спальни, и прежде чем я успела убежать, он прижал мои руки к простыням, положил свое тело между моих ног и посмотрел на меня пустыми глазами.
— Я собираюсь с тобой переспать, — сказал он, — и ты мне это позволишь.
— Я плюнула ему в лицо. Потом я забилась в его руках, но он
— Мне кажется, ты уже очень давно не злилась по-настоящему, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, — и не знаешь, как с этим справиться, как выразить это в полной мере. Однако у тебя есть выход. Направить всю свою агрессию на секс. Поверь мне, — он вдруг усмехнулся, — агрессивный секс — это самое лучшее.
Я снова плюнула в него, но на этот раз он уклонился. Потом он поцеловал меня, и я поцеловала его в ответ, и мои руки внезапно освободились, когда он обнял меня, прижимая к себе, и я провела своей рукой по его волосам, почесывая голову. Одежда почти сразу же слетела с него, и тогда он оказался на спине. Я оседлала его, и он позволил мне выпустить пар.
Я поймал себя на том, что бью его по лицу, но он даже не реагировал. Он также не отреагировал, когда я прикусила его нижнюю губу так сильно, что на месте укуса остался синяк.
Он просто позволил мне вложить все, что у меня было в это общение. И хотя на этот раз забвение пришло в короткой, яростной вспышке, оно того стоило.
Потом я легла рядом с ним, едва дыша, и уставилась в потолок, пораженная собой. Последний раз я была так зла два года назад. Но это был совсем не такой гнев. Все было совсем не так.
Тогда я посмотрела на Уэйна и увидела, что он тоже смотрит на меня.
— Добро пожаловать домой, Клео, — сказал он, внезапно улыбнувшись, и накрыл своими губами мой лоб, давая мне мягкий, немного успокаивающий поцелуй.
Глава 27
— Итак, как думаешь, почему ты сорвалась? — Спросил Уэйн, впиваясь зубами в куриные крылышки. Мы были в ресторане в центре города, ужиная после всего этого эпизода.
Я пожала плечами.
— Мне никогда не нравилось, когда люди были лучше меня в том, в чем я действительно хороша.
— Здравая причина, — ухмыльнулся он, и я впилась зубами в свой шашлык с соусом для барбекю. — Мне это тоже не нравится.
— Разве ты не считаешь себя лучшим режиссером, учитывая, что получил "Оскар" в самом юном возрасте из всех?
— Как бы ты не был хорош, всегда найдется кто-то получше, — мудро сказал он, затем посмотрел в сторону. — Кстати, как бы ты себя чувствовала, если бы таблоиды узнали, что мы здесь обедаем? Ты не возражаешь, если я выставлю нас в свет?
Подумав об этом несколько мгновений, я ответила.
— Вообще-то нет. Но это может не понравиться моему отцу. — Я злобно ухмыльнулся. — Так что я не возражаю!
— Отлично, потому что я заметил здесь несколько папарацци, — ухмыльнулся
— Ну, не такой уж и незнакомкой, — напомнила я ему. — мой отец довольно крупный специалист в своей области. Они могли бы узнать во мне "непокорную молодую дочь". Так меня однажды назвали в каком-то журнале.
— Ты действительно не возражаешь? — его ухмылка стала еще шире.
— Ну, ты, кажется, не возражаешь против рекламы, и против разоблачения, — я многозначительно посмотрела на него.
— Ты бы удивилась, узнав, сколько женщин, с которыми я встречался, либо жаждали славы, либо избегали ее.
Это заставило меня задуматься.
— А с кем ты вообще встречалась?
По какой-то причине мой вопрос заставил его замолчать. Его взгляд стал непроницаемым, когда он наконец ответил:
— До тебя я встречался с некоторыми супермоделями и актрисами, которые были хороши для моей репутации и рекламы, как для красивого Холостяка в поисках жены.
Осознав, что он сказал, я прищурилась.
— А что изменилось после меня?
Он пожал плечами, но это было больше похоже на притворное безразличие. Его глаза превратились в расплавленное серебро.
— Ничего не изменилось.
Я уже собиралась ответить на его фразу, но прежде чем я успела заговорить, кто-то поймал мой взгляд. Оглянувшись, я увидела долговязого мальчика лет четырнадцати, вошедшего в ресторан с задумчивым подростковым выражением на красивом молодом лице. У него была копна растрепанных темно-русых волос и блестящие глаза, такого светлого оттенка, почти как у нас с Уэйном. Не понимая, почему он вообще привлек мое внимание, я снова посмотрела на Уэйна, игнорируя парня.
Мы ели молча в течение нескольких минут, пока нас не прервал звук саксофона. И Уэйн, и я посмотрели на маленькую сцену в ресторане, где тот мальчик, которого я только что видела, стоял и играл. Я не была экспертом в джазовой музыке, но это звучало так, как будто он был настоящим профи. Я даже не думаю, что он пропустил хоть одну ноту.
Уэйн, должно быть, тоже подумал об этом, потому что пробормотал:
— Этот парень чертовски хороший саксофонист.
— Согласна, — кивнула я, искоса поглядывая на чудо-мальчика. — А еще он очень милый.
Уэйн усмехнулся.
— Слава Богу, у меня есть и то и другое, иначе могла возникнуть неловкость.
Я приподняла бровь.
— А кто сказал, что и ты тоже?
Его ухмылка стала шире, когда его глаза вспыхнули красивым серебром, полностью привлекая мое внимание к парню с саксофоном.
— Ты же знаешь, как я физически пропорционален, и разве я не угодил тебе раньше своими ловкими пальцами?
Сморщив нос от отвращения, я одарила его своим надменным взглядом и откинула волосы назад.