Всегда вчерашнее завтра
Шрифт:
Менеджер открыл дверь, прошел по небольшому коридору в глубь комнаты, открыл занавески. Яркое солнце ударило в глаза гостей. Оба номера, расположенные рядом, выходили на небольшие балкончики, красиво обрамлявшие стены старинного здания. Строго выдержанная в одном стиле мебель, стены комнаты, обитые дорогим материалом, дополнявшим тройной слой занавесок, просторная ванная комната, из которой можно попасть в другую, гораздо меньшую, где находился туалет. Подобная система ванных и туалетов практиковалась и в «Ритце», где Дронго жил во время своей сложной операции против масонского ордена в прошлом году.
Из окон их номеров справа от «Негреско» виднелись музей и казино «Рулл», находящееся в пяти минутах ходьбы от отеля,
— Красиво.
— Обратите внимание, — по-английски сказал менеджер, — наши телевизоры принимают и «Останкино» из Москвы. [1] У нас часто останавливаются гости из России и других стран бывшего Советского Союза. Мы всегда готовы угодить любым клиентам. Кстати, сейчас у нас есть один гость, тоже приехавший с советским паспортом.
1
В отеле «Негреско» действительно есть канал «Останкино», как и в большинстве других известных отелей Европы и Северной Америки. Стремительный рост числа очень богатых людей в странах СНГ не мог статься без внимания менеджеров крупных отелей, привыкших выполнять любые пожелания своих клиентов. (Прим. автора.)
— Уже прошло столько лет после развала Советского Союза, а мы все еще пользуемся этими паспортами, — проворчал Потапчук, — все никак не можем отделаться от вчерашнего дня.
— Прошлое иногда цепляет настоящее, — согласился Дронго.
— Зато число богатых людей в России стремительно растет, — напомнил ему Потапчук. — Если так пойдет и дальше, скоро им придется ловить все каналы из России. Вы не забыли, что вечером мы должны быть в казино? — напомнил он напарнику.
— Не забыл, — ответил Дронго. — А теперь идите к себе, я должен принять душ и переодеться.
Он внимательно осмотрел ванную комнату и туалет. Вентиляторы, нагнетавшие свежий воздух, находились за стеклянной стеной, очевидно, в шахте, оборудованной по другую сторону этих помещений. Он включил вентиляторы и вернулся в комнату. Обычно он смотрел Си-эн-эн, слушая последние новости в мире, но теперь почему-то включил «Останкино», воспользовавшись редкой возможностью посмотреть московское телевидение за тысячи километров от Москвы.
И лишь после этого начал раздеваться, чтобы принять душ.
Разница во времени между Москвой и Ниццей составляла два часа, следовательно, было уже достаточно поздно. Он почувствовал, как проголодался.
Выйдя из ванной, он позвонил Потапчуку.
— Виктор Николаевич, вы не хотите пообедать?
— Скорее поужинать, — отозвался Потапчук, — в Москве уже восьмой час вечера.
— А вы забудьте о другом времени. Живите по своим биологическим часам. Так вы идете со мной?
— Иду. Только не в «Шантеклер». Мне не нравятся вычурные рестораны.
— Хорошо, — засмеялся Дронго, — я поведу вас в народный ресторан, где играет шарманка.
— Издеваетесь?
— Нет, правда. Мы пообедаем с вами в ресторане «Ротонда». Это в другом конце нашего здания. Я слышал об этом ресторане много интересного.
— Через десять минут спущусь, — проворчал Потапчук.
— Договорились. — Дронго положил трубку.
И в этот момент в его номер постучали. Громко и бесцеремонно, как могут стучать только знакомые люди или родственники. Европейцы так нагло стучать просто не умеют. Даже к собственным детям. Но никаких гостей он не ждал. Во всяком случае, пока. Он оглянулся. За окном по набережной прогуливались милые веселые улыбающиеся люди.
В дверь снова постучали. На этот раз еще громче. Придется открывать.
Дронго поискал глазами что-нибудь тяжелое. Впрочем, убивать его так сразу не будут. Сначала
Он пошел открывать дверь.
Глава 25
Дронго открыл дверь и замер от удивления. На пороге стоял старый знакомый Маир Касланлы. Уже лысеющий сорокапятилетний бизнесмен, в роскошных очках от Версаче, всегда пахнущий «Фаренгейтом». В модном клетчатом пиджаке. Острое лицо, маленькие бегающие глазки, тонко подстриженные усики. Ломброзо многое мог бы о нем рассказать. Однако это был старый и давний знакомый Дронго, они дружили много лет. Первый знакомый Дронго, который привез «Фаренгейт» из-за границы еще в годы «железного занавеса», и невероятный, вызывающий запах французского парфюма стал любимым не только для Маира, но и для Дронго. И если Маир позже изменял любимому парфюму, то Дронго остался верен единственному запаху, так полно выражавшему его собственную натуру.
— А мне сказали: в гостинице остановились ваши соотечественники. И я решил проверить! — закричал с порога Маир, бросаясь к Дронго.
— Какими судьбами? — улыбнулся Дронго.
— Я здесь проездом. Отдыхал в Каннах. Прекрасное место, тебе надо туда съездить. Собираюсь побывать в Монте-Карло, говорят, там казино просто фантастическое. Хотя после Лас-Вегаса, думаю, меня ничем удивить невозможно.
Дронго знал страсть своего гостя к карточным играм. Он умудрялся проигрывать и выигрывать крупные суммы. Во времена перестройки, когда иностранные автомобили только начали появляться в Москве, Маир Касланлы пригнал из Германии белый «Мерседес». Занимая должность официального представителя Общества зарубежных связей, он умудрился превратить одиннадцатый этаж гостиницы «Украина» в собственную резиденцию, снимая там иногда по четыре-пять номеров подряд на целый год. Кроме офиса, находящегося в одном из номеров, здесь же располагались его комнаты отдыха и номера для гостей.
В «Украине» все знали и любили Маира, неизменно доброжелательного, всегда услужливого, не забывавшего о подарках для знакомых женщин. Несмотря на то что он так и не научился говорить по-русски без акцента, ему удавалось приводить к себе фантастически красивых женщин, которые млели от одного его присутствия.
Заставленный дорогими импортными бутылками, техникой и кожаными диванами личный номер Маира Касланлы производил должное впечатление на гостей.
В прежние времена Дронго часто останавливался в номерах «Украины», которые заказывал для него Маир. Встречая иногда в апартаментах своего знакомого красивых женщин, он неизменно удивлялся такому разнообразию связей и возможностей друга, с одной стороны, пробивного, упорного, настойчивого, а с другой — очень доброго, мягкого, по-своему талантливого человека, так и не нашедшего себе должного места в жизни. Он мог быть неплохим коммивояжером или рекламным агентом, коммерческим директором или продюсером. У него многое получалось. Он обладал своеобразным даром убеждать людей. Он любил жизнь и наслаждался ее богатством. Он играл в карты, любил людей, имел множество друзей-мужчин и еще большее количество знакомых женщин. Вместе с тем он оставался прекрасным семьянином, обожающим свою жену и единственную дочку.
С Дронго они познакомились еще в те времена, когда Маир писал статьи в иностранные журналы, пытаясь пристроить там свои творения.
— Ты видишь, как тесен мир! — возбужденно потирал руки Маир. — Я думал, просто умру от скуки в этой Ницце, и вдруг оказывается — здесь ты. Это же здорово. Что ты здесь делаешь? Опять какие-нибудь шпионские истории?
— Нет. Просто приехал отдохнуть.
— Знаю я твои отдыхи, — подозрительно прищурился Маир, сняв очки и протирая стекла. — Ты просто так не путешествуешь. Небось опять какую-нибудь гадость расследуешь? Скажи честно, кого убили на этот раз?