Все оттенки боли
Шрифт:
— Ну, для кого-то даже это является аргументом. Разберем ситуацию твоей подруги — у нее хандра, тоска, депрессия. Она не может быть с тем. кого безумно любит. А родить от такого — словно кусок от него отщипнуть. И этот кусок уже ее собственность. Он не отнять его не может, не затолкать обратно. Ему уже придется мириться с таким раскладом.
Я призадумалась. А ведь верно говорит! Ребенок от любимого — это инвестиция в длительные отношения. Жизнь меняется, никто не знает, что с твоим возлюбленным случится через год, — может, он разведется
— Годится как вариант. — одобрила я. — Правда, есть одно «но». Неизвестно, когда Мухаммед вернется, так она может в старых девах всю жизнь просидеть.
— Ерунда. Она уже была замужем, поэтому может делать все. что хочет. Галочка поставлена — ее уже никто не назовет старой девой.
— И тем не менее время идет, молодость уходит. Надо ее куда-нибудь вытащить.
Это предложение было по адресу. Вытащить, втащить, прогулять, выгулять, проветрить, растрясти — все было к Светке.
Унылая, но пышущая здоровьем Таня подъехала к нашему перекрестку и опасливо взглянула на мою подругу:
— А это не стрёмно?
— Расслабься! Если нарвемся на придурков — выпрыгнем из машины прямо на ходу.
Идея Светки заключалась в том. чтобы останавливать частников на проезжей части улицы, садиться к ним и ездить по городу, развлекая водителя разговорами.
— Главное — не садиться к водителям с пассажирами. Если шофер один, то ему с нами тремя не справиться. Зато весело, все равно делать не фига.
Мне как раз было что делать, но. поскольку личная жизнь дала трещину, ничего не оставалось, как пуститься в разные авантюры.
Первый же частник оказался приятным дядькой на «Жигулях», который сразу пригласил нас на окраину Москвы к себе домой. Он хотел нас чем-то удивить.
В практически пустой квартире был его друг, который даже растерялся, увидев незнакомую компанию девиц. Оба были совершенно потерянные по жизни, этакие рассеянные интеллигенты-ботаники.
Это прозвище ему дала Светка еще в машине. И ведь угадала! Мужики оказались ихтиологами. И удивить нас они хотели… рыбами.
Но нас удивили не сами рыбы, а как их содержали. Честное слово, эти рыбы жили лучше, чем мы со Светкой!
Межкомнатную стену полностью заменял аквариум, доверху заполненный водой. Это было необыкновенное зрелище: рыбки тусовались вверх-вниз, трава слабо трепетала под струями кислорода, подсветки создавали интим. Хотелось нырнуть туда русалкой и получить через корм порцию любви и заботы.
— У вас есть магнитофон? — безапелляционно спросила Светка и потрясла в воздухе кассетой. Ей не понравилась ценностная ориентация новых знакомых. Ей хотелось драйва.
…Часа через два всем надоело слушать бесконечную «О, флеш ин зе найт», и мужчины уже не знали, как от нас избавиться. Но Света категорично заявила — пока они не отвезут нас домой, мы с места не двинемся.
Приключение удалось, и на следующий день мы в том же составе снова вышли на дорогу. На
— Куда вас подвести? — спросил он.
— Мы просто катаемся, денег у нас нет. Если вам нужна компания, то с нами вам будет веселей! — проговорила заученный текст Танька, сунув голову в опущенное стекло.
— Садитесь, конечно, я вас покатаю.
— Твой вариант! — шепнула мне Светка, усаживаясь в машину.
— Нет, твой! Я давно хотела тебе признаться, что мне совсем не нравятся блондины.
— А чем вы занимаетесь? — громко спросила Таня, чтобы он не услышал, как мы его делим.
— Я — дрессировщик. Работаю в цирке. — ответил молодой человек и включил кассету. Оказалось Secret service.
У Светки увлажнились глаза — совпали вкусы плюс статус парня и наличие машины.
Мы поехали к нему домой на «Коломенскую». Парень продолжал нас удивлять — он жил один, родители, тоже цирковые, были постоянно в отъезде, квартира была огроменная, в престижном доме.
Оказалось, что у него так же, как и у ихтиолога, в квартире тусуются какие-то непонятные друзья.
Во всю стену красовались фотообои, которые мы с непривычки приняли за символ роскоши. В квартире были три комнаты, барный столик и много-много импортного алкоголя.
— Циркач мой! — четко определилась Светка и подключилась к истреблению спиртного.
Под утро народ устал гулять. Света уединилась с дрессировщиком в спальне, а нам с Танькой осталось только искать себе свободную кровать.
Но все лежанки оказались востребованы. Тогда Татьяна уселась на кухне читать книгу, дожидаясь открытия метро. А я нашла единственный узкий диван в прихожей и с наслаждением вытянула ноги.
Неожиданно кто-то громоздкий плюхнулся на мой диван и сообщил, что он «викинг» и я должна ему «дать».
Оставшуюся часть ночи объясняла ему, что я девственница и про секс слышала только от подруг. Урод не отлипал, задавая провокационные вопросы типа: «Тогда что ты здесь делаешь?»
Я приложила максимум красноречия, чтобы убедить тупого и пьяного парня, что он — предел моих мечтаний и наш роман только начинается.
Под утро он сделал мне предложение, потому что я уже плакала. Особенно было обидно, что Светка прибилась к приличному и красивому артисту, а мне приходится отбиваться от больного на всю голову «викинга».
За одну ночь случилось два грандиозных события. Я чудом избежала позора, а у Светки начался роман.
Два дня она пропадала у циркача, пока он не отправился на гастроли.
Светку было не узнать — как в стихотворении Агнии Барто: «Стала ласковой и кроткой, ходит легкою походкой, по утрам поет, как птица…» Счастье нашло подругу ночью на дороге, в экстремальной ситуации.
Это был благополучный исход нашей идиотской затеи — никто никуда не завез, ни снасильничал, ни обобрал, ни побил, а подруга нашла свою любовь.