Все оттенки боли
Шрифт:
Вскоре ковры, хрусталь и «Жигули» сменили паркет, фарфор и «Волга». Подтянулись поездки в страны соцлагеря, которых были лишены большинство граждан Страны Советов. Живи да радуйся.
Вот как раз здесь, на курорте в социалистической Югославии, и настигла Танюху жуткая тоска. Такое случается от переизбытка удовольствий. Хотя все эти мещанские радости мало интересовали Таньку, выросшую в достатке. Она мечтала лишь о плотских утехах с любимым мужем, но не было ни утех, ни любимого.
Она смотрела на роскошных чернобровых красавцев и в каждом узнавала Мухаммеда.
Несчастная богатая девочка с роскошной фигурой, душным бюстом и горячим темпераментом должна была каждую ночь ложиться в постель с чужеродным организмом. Нет ничего хуже для молодой женщины. Все-таки первый брак должен быть по любви… Но что ей, выпускнице школы, жестоко брошенной красавцем Мухаммедом, оставалось делать? Как тупая овца, которая любит пострадать, Танька вновь и вновь доставала любимого письмами, караулила возле университета, но Мухаммед жестоко ухмыльнулся и исчез. А его друзья поставили перед фактом, что он вернулся на родину. И когда умные родители вовремя подсунули Таньке единоверца, который с радостью женился, упрочив свои номенклатурные позиции, она с готовностью приняла подмену. И нарочито лыбилась на свою тухлую жизнь со свадебных фото.
Мы столкнулись с Татьяной нос к носу в катакомбах останкинских коридоров. От неожиданности я отпрыгнула, а потом бросилась ей на шею — тоже от неожиданности. После школы мы практически не созванивались, потому что, повзрослев, научились задавать себе вопрос — можешь ли ты жить без этого человека или нет? Ответ наводил на печальные размышления. Ностальгия и осведомленность — вот главные критерии общения бывших подруг. И если дружба не приносит вреда и дает подпитку уму и сердцу, то можно вполне «дружиться» снова.
— Я тут, на телевидении, стажируюсь, а ты чем занимаешься? — заинтересованно спросила Танька, почесав ложбинку в декольте «обручальной» рукой.
А я и так знала, что она вышла замуж. И что муж обеспеченный, она тоже рассказывала. Смешно, когда подчеркивают приоритеты. В ложбинке уютно располагался золотой кулон, стиснутый аппетитными грудями. Еще она могла почесать себе за ушами — там висело по сережке. Таня ожидала от меня заслуженной похвалы.
— Какие у тебя потрясные украшения, — по примеру великодушной Светки отметила я.
Танька накормила самолюбие и тут же разрыдалась.
— Знаешь, я так несчастна! Я так ненавижу своего мужа! Он меня задаривает, балует, а я думаю только о… Угадай, о ком я думаю? — неожиданно игриво закончила фразу подруга. И даже слезы исчезли.
Так было и раньше. У Таньки всегда быстро менялось настроение, иначе со своей страстью к Мухаммеду она выглядела бы занудой.
— Тебе пора забыть о нем. Видишь, он не хочет тебя. Неужели все уроки, которые он преподнес, ничему тебя не научили?! Посмотри в Большой советской энциклопедии, что такое самолюбие, а потом придумай себе нового героя. Тем более что у тебя все так благополучно складывается. Закончишь
Я никогда не могла понять ее одержимости Мухаммедом. После того как он жестоко с ней поступил, она взяла реванш, удачно выйдя замуж. Наверняка до него дошли слухи о мезальянсе, и нет сомнений, что резануло по сердцу, как у любого самца-собственника. По идее это должно было навсегда утешить страдалицу.
Но Танька считала иначе.
Она присела на курительный подоконник, открыла элегантную кожаную сумочку и извлекла оттуда записную книжку.
— Здесь записан адрес Мухаммеда в Баку. Я сумела добыть. Ты знаешь, что, если мне надо, я все сумею. Короче, я собираюсь ехать к нему.
— Зачем?! — возмутилась я.
— Он знал меня неопытной влюбленной девчонкой. Пусть теперь узнает хладнокровной стервой. На этот раз я чувствую, что выиграю.
— Победа любой ценой? А если твой муж узнает? Родители? А если скандал разразится? Он, насколько я поняла, женат. На фиг тебе разрушать его мирок! Пусть себе живет да радуется.
Вот это я сказала напрасно. Потом уже поняла, но было поздно.
Танька взорвалась, как петарда, и рассыпалась возмущением на множество мелких слов:
— Да?! Умная ты какая! Мою жизнь сломал, а сам будет жить припеваючи? С какой стати? Он был моей первой любовью, я доверилась ему во всем, мечтала стать его женой, а в итоге он зло посмеялся надо мной и шмякнул об землю, как зеленую соплю.
Татьяна всегда талантливо изъяснялась, недаром школу с медалью закончила.
— Что ты скажешь дома? Опять, как перед выпускными, что я заболела и мне срочно нужны лекарства из цековской аптеки? Только на этот раз я каким-то чудом переместилась в Баку и болею там. да?
Танька посмеялась, но не самозабвенно, как раньше. Годы брали свое.
— Нет, на этот раз, дорогая, у меня будет командировка по заданию редакции. Не забывай, что я теперь без пяти минут журналистка! Могу колесить хоть по всему миру!
— Ты поступала в МГУ на журфак. чтобы под прикрытием отлавливать женатого мусульманина? Тогда лучшей профессии не выбрать. Журналистика открыла тебе все пути для сбора информации о событиях. Правда, в твоем случае ну уж очень узкая специализация…
— А у тебя широкая специализация? Когда ты собираешься поступать в музыкальное училище? Я всегда верила, что ты певицей будешь. А ты в машбюро оказалась. Чего ты ждешь?
Танька лихо перелезла на больную тему, чтобы я отцепилась от ее Мухаммеда. И это не сложно было сделать — я никогда не циклилась на чужой жизни.
— Перед поступлением мне нужно год позаниматься с педагогом. Она подготовит меня и возьмет в свой класс. Только для занятий нужны бабки, и, увы, немалые. Конечно, мама поможет, но мне неудобно. Я же взрослая, могу и сама заработать. Так что годик еще придется тут постучать.
— А папаша твой? Не думала его попросить? — озадачилась моими проблемами Таня.