Все леди делают это
Шрифт:
Правда, насчет оплаты их труда дело обстояло не так просто. Будучи представителем автора, Яков Борисович должен был отстаивать его интересы, но ведь Эдик — давний приятель… А потому Корн составлял договор, по которому писатель получает два-три процента от стоимости каждой проданной книги, и тут его совесть была чиста — начинающему автору ни одно издательство не предложит лучших условий, — а затем его задачей было держать своего подопечного в узде, и в этом деле литагент весьма преуспел.
— Увы, ваша книга плохо продается, — с сокрушенным видом оповещал он наивного провинциала спустя некоторое время.
Литагента не терзали муки совести из-за того, что приходится обманывать. Того, что его подловят на
— Литературы сейчас издается море, так что ничего удивительного. Но вы не отчаивайтесь, пишите еще. Тут существует своя закономерность: читатели нередко не замечают ни первой, ни второй-третьей книги начинающего автора, но когда произведений много и они выстраиваются на полке книжного магазина как собрание сочинений — вот тогда на них сразу обращают внимание. Купив пятую-шестую по счету книгу нового писателя, люди потом приобретают и предыдущие. И вот тогда приходит настоящая слава, тиражи постоянно допечатываются, а вместе с тем растут и гонорары. Даже два процента от стоимости большого тиража — немалые деньги, причем известные авторы получают иной процент — от пяти до семи, а звезды — десять процентов от стоимости каждого проданного экземпляра. Прикиньте, какая это сумма!
От такой заманчивой перспективы у доверчивого автора загорались глаза — кому же не хочется натворить аж собрание сочинений! Преисполненный радужных надежд, писатель уже заранее представлял, как красиво выстроятся на полке его будущие книги в серийных обложках, мысленно прикидывая, какого цвета прикупить престижную иномарку на баснословные гонорары, как отделать будущий загородный особняк и городскую квартиру, — и садился за очередное творение, затем за следующее, и так до бесконечности.
Яков Борисович ничуть не переживал, что приходится вести двойную политику. Вообще-то обещать златые горы, чтобы заполучить перспективного автора, — задача издателей, им же потом приходится выкручиваться, объясняя, почему выплата гонорара задерживается или писатель в итоге получает смехотворную сумму, а не ту, на которую рассчитывал Корн, по сути, взял на себя функции Нечаева, и, разумеется, издатель оплачивал его услуги.
Когда «Кондор» почти разорился, потерял постоянный заработок и литагент. Он постоянно захаживал в другие издательства, предлагая произведения своих подопечных, кое-что ему перепадало, но этого едва хватало на весьма скромный прожиточный минимум.
Как только издательство приятеля расправило крылья, Корн вздохнул с облегчением. Теперь он отказался быть представителем провинциальных творцов, его единственной подопечной стала мадам Бобкова, и он получал у нее постоянный оклад.
— Ну, располагайся, — предложила хозяйка дома. — Выпить хочешь?
— Я не пью.
— Тогда и я не буду. Сейчас принесу инструмент.
Алла пошла в свой кабинет — именно здесь, в месте своего уединения, она хранила гитару. Достав ее, положила на стол и бережно протерла — гриф и в самом деле запылился.
«Нельзя так с любимым инструментом, — попеняла себе хозяйка. Тут ее взгляд упал на портрет, все еще висевший на стене. — Так, это свидетельство прошлых ошибок нужно отсюда убрать, иначе у меня каждый раз будут нехорошие мысли».
Сняв портрет, Алла огляделась — куда бы его засунуть?
«Ладно, потом попрошу Зосю Павловну
Сэр Персиваль путался под ногами и просился на руки. Чтобы не обижать любимца, она подхватила его здоровой рукой, немного подержала и отпустила, укорив:
— Персюха, имей совесть, ты уже тяжелый, и тебя, и гитару мне не унести.
Тот посмотрел на нее с немым упреком, мол, ты мне изменила…
— Да ладно, не жги меня осуждающим взглядом, — рассмеялась хозяйка. Иди с мышкой поиграй.
Она зашла в спальню, нашла приткнувшуюся в углу игрушку, завела ее и положила на пол. Сэр Персиваль тут же забыл о ревности и, задрав пышный серо-голубой хвост, весело помчался за ускользающей мышкой.
Вернувшись в гостиную, Алла подала гитару Сергею. Тот настроил инструмент и, глядя ей в глаза, запел:
Я однажды сойду на перроне, где осенью давнейВы прощались со мной, равнодушно глядя мне вслед…Помню серый вагон, свет, за окнами гаснущий плавно,И старушку в купе, что сидела, закутавшись в плед.Вы по жизни моей словно берег покинутый плыли.Я тянулся к нему, и манило сильней и сильней…Я приеду зимой. Я отвык уж от зноя и пыли,Словно гордый корабль — в суету городских пристаней.Будет ветер играть отворотом распахнутой шубыИ на шапке моей по-хозяйски уляжется снег.Незабытая женщина снова подставит мне губыВ полутемном дворе, и слезинки слизну с ее век.Прозвучит ее смех, как нездешних грехов отпущенье.И нелепая мысль застучит в воспаленном мозгуЧто приехал я зря — к этой женщине нет возвращенья.Что пора бы забыть.Но без прошлого я не могу. [25]25
Стихи Сергея Кредова.
— Ты все такой же неисправимый романтик…
— Никто, кроме тебя, меня так не называл.
— «Незабытая женщина снова подставит мне губы…» — процитировала Алла строку из его песни. Больше уже ни о чем не нужно было говорить.
…Генерального директора издательства «Кондор» Валентина Вениаминовна побаивалась. Однажды она закатила истерику, не желая следовать советам имиджмейкеров, а Нечаев сказал спокойно и веско:
— В таком случае я отказываюсь с вами сотрудничать. Без имиджа, созданного настоящими профессионалами своего дела, вы ничто. Забирайте свои рукописи и ищите другого издателя.
— А мои деньги? — взвизгнула мадам Бобкова.
— А я у вас их не просил, — с чувством собственного достоинства ответил Эдуард Леонидович. — Вы сами ко мне пришли и предложили кредит. Теперь я вижу, что зря связался с вами — вы совершенно бесперспективны и ваши книги никто не будет покупать. Уже полгода коллектив редакторов пытается привести рукописи в приличный вид, но это невозможно: ваши опусы полная ахинея. Даже массивная рекламная кампания не спасет — купят некоторую часть первого тиража, а потом все осядет на складе. Я не могу подрывать реноме своего издательства. Кредит я вам верну на тех условиях, которые оговорены в соглашении. До свидания.