Все леди делают это

Еникеева Диля Дэрдовна

Понятное дело, в него влюблялась почти каждая, кому довелось оказаться в роли слушательницы. А поскольку Сергей был постоянным участником всех концертов в институтском клубе и пел даже перед выступлением знаменитостей, то его знали студентки со всех курсов, да и не только в их вузе — он выступал и на других площадках. У него были сотни, а может быть, и тысячи фанаток.

Романов и романчиков у Сергея завязывалось немало, но он принадлежал к тем немногим мужчинам, которые умеют расставаться красиво. А если девушке не довелось стать его мимолетной возлюбленной, Серж не унижает ее пренебрежением.

Разумеется, самый привлекательный студент и самая красивая

студентка не могли оставить друг друга без внимания.

В те времена Алла Королева декларировала:

— Чтобы мужика понять, нужно с ним переспать. В постели с него слетают павлиньи перья, и на поверку он может оказаться общипанным петухом.

Слова с делом у нее обычно не расходились, и она методом естественного отбора отсеивала мужской утиль, оставив лишь достойных. Все они до сих пор остались ее друзьями.

Сергей Мартов не разочаровал ее — его сценический имидж романтического героя совпадал с личностными качествами. Алла это оценила, но скорее абстрактно.

— Ты хороший мужик, Серега, но не герой моего романа, — без обиняков заявила она месяца через три. — Да и я не героиня твоего романа. Общаясь с такой оторвой, как я, ты, чего доброго, заразишься цинизмом и пофигизмом. Ты человек без второго дна, и хотя мы с тобой совершенно разные, твой типаж мне импонирует. Но не хочу тебя портить. Оставайся таким, какой есть, а я буду считать, что тем самым проявила широту души по отношению к остальным представительницам моего пола и оказала неоценимую услугу человечеству, позволив тебе сохраниться в первозданном виде.

Сергей не видел препятствий для продолжения их романа и, будучи, ко всему прочему, умным и проницательным человеком, понимал, что Алла всего лишь дурачится.

Но, как говорится, насильно мил не будешь. Дабы не устраивать надрывного расставания, Алла вскоре завела интрижку со старшекурсником Мишей Лепилиным, а Сергей написал цикл грустных романсов, имевших грандиозный успех у слушательниц.

— Вот видишь, тебе на пользу, что мы разбежались, — заявила циничная экс-любовница. — Имею полное право считать себя твоей музой.

Сергей собственноручно отпечатал новые стихи на портативной пишущей машинке, скрепил листы — получилось нечто вроде альбома — и вывел на обложке: «Посвящается А. К.».

— Анне Керн? — не преминула съязвить Алла Королева. — Не слишком ли самонадеянно, господин поэт?

— Ты же понимаешь, что эти стихи о тебе… — попробовал он направить ее мысли в другое русло. Но ей все было нипочем.

— Намек поняла — приду без трусов, — отпустила она одну из привычных хохмочек.

Умница Сергей пропускал ее ерничанье мимо ушей и сохранил о тех временах светлые воспоминания.

Верная боевая подруга до сих пор называла его «последним романтиком» и тоже вспоминала с теплотой.

* * *

…Пока Татьяна Нечаева по просьбе мужа билась над романами госпожи Бобковой, сама непризнанная писательница энергично принялась за дело. Для начала Валентина Вениаминовна обратилась в известную рекламную фирму, специализирующуюся на пиаре политиков. Тут никто ей не указал на дверь мол, это не по их профилю, — до следующих выборов еще два года, а кушать хочется каждый день.

Мадам Бобкова подтвердила свою Платежеспособность, выдав в качестве аванса кругленькую сумму наличными и заверив, что расходы значения не имеют, лишь бы все сделали по высшему классу.

— У звезды должна быть изюминка, — просвещала она главу рекламной фирмы Владимира Максимовича Леснянского.

Опытный пиарщик «сделал» не один десяток «народных избранников», но хорошо уяснил,

что клиент всегда прав, потому что платит, и внимал заказчице так, будто та говорит нечто новое для него.

— Всем знаменитостям придумывают новую биографию и кликуху. — Общение с людьми разного социального статуса насытило ее речь и литературными оборотами, и стебными словечками. Сама Валентина Вениаминовна считала это очень стильным, а интеллигентные собеседники невольно морщились от сей словесной окрошки, что ничуть ее не смущало — поговорить она любила, а уж о собственной персоне и подавно могла витийствовать часами. — Мне есть что рассказать, и я хочу, чтобы обо мне стало известно всем и каждому.

— Вы правы, Валентина Вениаминовна, — с готовностью поддакнул Владимир Максимович.

Терпения и выдержки ему не занимать, и все же он дивился про себя — с чего бы у этой дамочки столько самомнения? Ведь на лбу аршинными буквами написано, что дура дурой. Нахваталась где-то фраз, которые в ее устах кажутся чужеродными, или сыплет банальностями, но с таким видом, будто изрекает умнейшие вещи. К тому же страшна как черт, тощая, плоская. То ли у нее больные почки, то ли пьет без меры — под глазами мешки, веки припухшие, лицо одутловатое, кожа с нездоровым сероватым оттенком. Глазки у заказчицы маленькие от природы, а из-за отечности так и вовсе превратились в щелочки. Да и выражение лица злющее. Правда, у нее есть несомненное, с его точки зрения, достоинство — солидный банковский счет, — а потому, если понадобится, опытный рекламщик был готов преподать ее будущим почитателям писаной красавицей и роковой женщиной, не хуже героини ее романов. Лишь бы платила, а уж имиджмейкеры слепят то, что надо, — портретик на компьютере подретушируют, уберут и отеки, и морщины, — получится конфетка. Разумеется, портрет, а не сама заказчица — ее даже бригада пластических хирургов вряд ли сделает симпатичной.

— Не важно, какова звезда в реальной жизни, важно, какой ее подадут. А уж мы подадим вас в наилучшем виде. — Решив, что слишком много лести не бывает и эта напыщенная тощая курица съест даже грубую лесть, Леснянский добавил с уверенным видом:

— У меня безошибочный нюх на звездность — вы и в самом деле звезда. Вас ждет ошеломляющий успех. Как он и предполагал, самоуверенная авторесса проглотила и не подавилась.

— Да, я знаю, — кивнула она с царственным видом, а собеседник не сдержал смешок, но ему удалось сделать вид, будто он всего лишь поперхнулся дымом.

— К моменту выхода ваших романов каждый россиянин будет знать ваше имя, — заверил опытный рекламщик.

* * *

Глядя на собеседника, Алла снова припомнила их роман. Немного кольнуло в сердце — какими они были тогда наивными и искренними… И даже она, несмотря на привычную маску бесшабашной бой-бабы.

Шестнадцать лет назад Алла была влюблена в Сергея так, что сама этого испугалась.

В то время ее душевная рана, нанесенная бывшим женихом, еще кровоточила, и ей не хотелось еще раз испытать унижение. Тот всего лишь переспал с ее одноклассницей, известной потаскушкой Наткой Пантелеевой, [24] но в юности такие удары по самолюбию весьма болезненны. Бессознательно ожидая от мужчин предательства, она не хотела ни к кому привязываться. А к Сергею — Алла это интуитивно чувствовала — она бы прикипела всей душой. И страшилась этого.

24

Диля Еникеева. «Дублер Казаковы».