Всадник
Шрифт:
– Великий царь, в бою он убил больше сорока солдат противника. – Вмешался Скилур.
– Хотя это была его первая битва. – С улыбкой добавил Араме.
– Может быть, перед нами сейчас стоит сам Великий Всадник? – Рассмеялся Акиннаез.
Зал подхватил его хохот.
– Я лишь верный воин в Вашей великой орде, мой царь. – Подняв кубок, ответил Мазсе.
– Так выпьем же за это! За верных воинов! И за величие орды! – Произнес Акиннаез.
Ответ мальчика пришелся царю по душе, и он пожелал
– А теперь пейте, веселитесь, празднуйте! – Повелел царь.
Все кинулись наполнять кубки, есть, кто-то захотел плотских утех. По всему залу вновь поднялся шум, смех, пьяные выкрики, все слилось в один оглушительный гул.
– Сейчас или никогда, другого момента не будет. – Подумал Мазсе.
– Великий царь! – Выкрикнув, поднялся мальчик.
Тут же стих гул, все замерли и, обернувшись, пристально смотрели на него. Ему стало крайне неуютно, и он чувствовал, как сотни глаз сверлят его пристальными взглядами.
– Я слушаю тебя, Мазсе сын Теорека. – С улыбкой произнес Акиннаез, обнажив свои десны.
– Отдайте мне Антерол во владение. – Чуть ли не писклявым голосом произнес мальчик.
– Что? – Не разобрав слов, переспросил Акиннаез.
Араме чуть не поперхнулся куском курицы, Скилур выплюнул вино, и выпучил глаза, здоровой рукой, он потянул паренька к себе со словами:
– Ты что вытворяешь? Умом повредился?
– Мой царь, я прошу Вас отдать мне Антерол в личное владение. – Уверенно произнес Мазсе.
Акиннаез гневно взглянул на паренька, резко вскочил со своего трона. В зале повисла мертвая тишина. Араме затаил дыхание, на его руки напала трясучка. Скилур выронил кубок и разлил свое вино, и лишь на лице мрачного Нессиоти засверкала легкая улыбка.
– Ха-ха-ха. А-ха-ха-ха. – Рассмеялся Акиннаез.
– Ха-ха-ха. – Подхватил весь зал.
– Ха, ха. – Даже Араме позволил себе улыбнуться, его сердцебиение постепенно возвращалось к прежнему ритму.
– А ты знаешь, как поднять всем настроение. – Погрозив пальцем, сказал Акиннаез и упал обратно на свой трон.
Только Скилур вытер выступивший пот со своего лба, как Мазсе снова принялся за свое.
– Великий царь, это была отнюдь не шутка, в память о моем отце, я прошу у Вас Антерол.
– Хах, ха. – Раздались в зале одиночные крики, которые быстро стихли, так как большинство вождей теперь пристально смотрели на своего царя и ждали, как поведет себя он теперь.
– Скажи мне мальчик, сколько мужей ты видишь за этим столом. – Серьезным голосом произнес Акиннаез.
Скилур схватился за голову. Араме в попытке спасти жизнь брату встал и начал говорить.
– Великий царь, наш младший брат слишком много выпил.
– Сядь! –
– Так сколько здесь, по-твоему, мужей? – Не успокаивался Акиннаез.
Мазсе молчал, а Араме, упав на подушки, принялся жадно проглатывать вино.
– Сто сорок семь знатных всадников моей орды, включая тебя. А знаешь, почему никто из них не осмеливается просить у меня даже малейшей деревушки в этом королевстве, не то, что уж столицу?
Мазсе снова молчал, он чувствовал себя маленьким ребенком, который набедокурил и теперь должен был выслушать нравоучение в свой адрес.
– Завтра, послезавтра я уведу войска из столицы назад в степь, и как только я сделаю это, сюда ринутся войска соседних с Антеролом королевств. Это лакомый кусочек не только для тебя и для всех всадников, но и для наших врагов.
– Мой царь. – Собирался объясниться Мазсе.
– Молчи. – Прервал его Акиннаез. – Я объясню тебе все последствия, а то ты в силу своей юности и глупости этого не понимаешь.
– Ты думаешь, я просто взял, собрал столь огромную орду и просто захотел завоевать это царство? Ты очень наглый, что осмелился даже заговорить со мной, этим ты не пошел в своего отца. Жаль, что он не научил тебя перед смертью смирению. Твой отец хорошо знал, где его место. Эта война планировалась годами, у меня договор с королями соседних царств. Ты думаешь, восточные короли смотрели бы, как я опустошаю их края и порабощаю их соплеменников, если им самим было бы это не выгодно?
Мазсе молчал.
– Каждый король на востоке мечтает присоединить себе земли Антерола. Они захватят их, расселят тут своих крестьян, вспашут поля, разведут скот, отстроят города, сделают их ещё богаче. А знаешь, что будем в этот момент делать мы, я, твои братья и остальные сератае? Мы продадим рабов, проживем безбедно, как минимум лет пять, на награбленное нами в этом королевстве. А потом организуем новый набег, и вновь обогатимся, и снова уведем в рабство жителей востока. Сила сератаев в степи, мальчик. Сражение в чистом поле вот, где наша сила, а не в обороне груды камней.
– А знаешь, что бы делал все эти пять лет ты, будь у тебя этот замок?
Мазсе вновь не знал, что ответить и просто мотнул головой.
– В земле лежал, тебя даже не сожгли бы, оставили гнить в какой-нибудь канаве.
– Ты понял меня, Мазсе сын Теорека? – Вытянувшись вперед, спросил его Акиннаез.
– Да, мой царь. – Сжав губы, произнес подавленным голосом Мазсе.
– А теперь сядь, выпей вина, возьми какую-нибудь рабыню и выкинь из головы эти мысли. Араме!
Уже опьяневший, старший брат поднял стеклянные глаза на царя в ожидании приговора.