Время волков
Шрифт:
И в этот миг, стоя напротив Гайвена Ретвальда и думая о той, кого любил больше жизни, Артур Айтверн едва не закричал в полный голос от пронзившего его насквозь желания.
И в тот же миг он погас, как гаснет выгоревший пожар.
– Да, - сказал Артур, - я могу... могу взять ее... это будет так... так... просто. Ты прав... мне ничего не стоит... да.
– Он запнулся и, пересилив себя, продолжил.
– Я же одного этого и хочу. Давно уже... Старался не думать об этом, гнать мысли прочь, рвать их на клочки... Гайвен, друг мой, сюзерен мой бедовый, ты знаешь, как это - не думать? Очень просто... поначалу. Поначалу все просто, покуда коготок не увяз. Я бросался на каждую женщину, которую увижу... чтобы забыть о единственной нужной. Я говорил об Айне - и не думал о ней. Смотрел на нее - и не думал о ней. Делал вид, что все в порядке... лгал себе. Вот правда ночью... видел ее во сне... как я люблю эти сны! Но когда я просыпался... Весь в поту, на мокрой постели... Я убеждал себя, что не видел этих снов. Не было никаких снов.
Артур встал с дивана, прошелся по комнате. Постоял у окна, поглядел в бездонную ночь, провел пальцами по стеклу. Сел на скамью, рядом с принцем, и поворошил кочергой поленья. Начавший угасать огонь вспыхнул с новой силой - вспыхнул в камине, но не в душе Артура. Сам Айтверн чувствовал сейчас лишь усталость и бесконечную тоску. Все это время Гайвен не говорил ни слова.
– Но я этого не сделаю, - сказал Артур.
– Слышишь? Не сделаю...
– Почему?
– Ретвальд смотрел на него спокойно и прямо.
– Я не знаю, - ответил Артур, и он не знал, кому на самом деле отвечает - законному повелителю Иберлена или же самому себе.
– Будь я проклят, Гайвен, но я не знаю... Не понимаю, почему. Отчего. Почему я этого не сделаю. Не знаю, что меня останавливает. И я хотел бы узнать, правда... но не могу. Почему я не должен делать того, чего хочу я и чего хочет Айна... я не знаю, просто чувствую, что это было бы неправильно. Неправильно... Это не то, что должно быть, веришь? Я люблю ее, Гайвен, люблю, как любят небо, или как любят воду, или... как любят себя. Но я не имею права. Кто ведает, в чем тут причина... Я не понимаю и не знаю, просто чувствую. Будь мы вместе... это было бы преступлением. Не против закона, не против общества, не против правил... против нас самих. Ты ведь помнишь, что сказано в Книге - Бог ничего не делает зря. Он не дурак и не слепец, не то что мы. Если Айна дана мне как сестра... может, это не просто так, в этом есть какой-то смысл, что-то, что превыше случайности? Я люблю Айну... но чтобы любить человека, не обязательно с ним спать. Правда? Ведь правда? И если я возьму ее... не умрет ли что-то из того, что не должно умирать? Наша любовь... не оскверню ли я ее, не уничтожу ли? Может, я должен любить Айну, как сестру? Проклятье, милорд, трижды проклятье всему нашему миру! Почему мы решили... какой демон нас надоумил... кто заставил поверить... что любовь - это просто соединение плоти, и ничего больше? Кто похитил у нас разум? Неужели любовь - это просто два тела... и ничего больше, совсем ничего? Должно же быть нечто помимо этого... превыше этого. Неужели я не могу любить ее иначе... как сестру, как человека, как друга... иначе, просто любить, не впадая во грех... Просто дарить ей радость - словами, делами, не заменяя любовь - постелью?
Артур замолчал, и тогда подал голос Гайвен. Наверно, подумал Айтверн, он заговорил просто потому, что был слишком хорошо воспитан, и не мог промолчать, не мог не попытаться ободрить... и Артур был благодарен ему за такую попытку.
– Послушай, не мне тебя судить, - признался Ретвальд, - куда мне судить, я ведь и сам блуждаю в потемках. Полагаю, тебе мой суд и не нужен... ты и сам себе судья, и куда более строгий, чем кто другой. Не берусь оценивать... прошу учесть тебя только одно. Твое решение... как будет лучше для самой Айны, с тобой или без тебя?
Артур долго смотрел в одну точку.
– И этого я тоже не знаю, - признался он.
– Все, что мне осталось, это верить... В свою правоту.
– Он наклонился вперед и крепко сжал Гайвену плечо.
– Присмотри за ней, хорошо?
Глаза принца неожиданно сузились:
– Присмотреть? Это как вы себе представляете, герцог? В каком виде? Сначала вы грозитесь меня убить, а теперь просите присмотреть?
– Дурак! Я не о том говорю, - взбесился Артур, подметив, что смысл фразы "присмотри за ней" Гайвену отлично знаком. Не иначе, в любовных романах вычитал.
– Когда я говорю "присмотри" - я имею в виду просто присмотреть, и ничего большего! Хотя, - Айтверн сник, - если она будет не прочь и в итоге тебя полюбит... Я с удовольствием благословлю ваш брак, - и, видя непонимающее лицо Гайвена, снова разозлился.
– Ну чего я такого сказал, объясни мне, олух царя небесного! Да, я буду рад, если Айна тебя полюбит. Или не тебя, а кого-нибудь еще, неважно. Клином выбивают клином, сия народная мудрость никогда не устареет. Я очень хочу, чтоб ты стал тем клином, который выбьет из ее головы любовь ко мне. Сделаешь? Заберешь ее себе? Приручишь?
– Айтверн пристально, жадно, едва ли не с мольбой вгляделся принцу в глаза.
– Сделаешь? Ну же! Отвечай!
Лицо Гайвена Ретвальда вдруг стало непроницаемым, каким-то совершенно чужим и непонятным.
– Герцог Айтверн, - проговорил он с несвойственной ему обычно злостью, - да вы меня с кем-то попутали, не иначе... Я тебе не наездник... а твоя сестра - не лошадь. Если я ей придусь по сердцу - я буду счастлив... но я не стану, слышишь ты, никогда не стану ее приручать! Она и сама может решить, с кем ей быть!
– И он сбросил руку Артура со своего плеча.
Айтверн хотел огрызнуться, но внезапно сник:
– Ты прав... Пусть будь, что будет. Я не могу принуждать ни одного из вас... ни к чему.
– Скажи мне, Гайвен, - шепотом спросил Артур, окруженный звуками дождя, и ветра, и догорающего пламени, - скажи мне, почему поступать правильно - иногда так непросто?
Он и в этот раз не ждал ответа, не надеялся его получить. По правде сказать, Артуру совсем не был нужен ответ, он ведь знал, что на некоторые вопросы совсем нельзя ответить, даже если очень хочется. Артуру было достаточно и того, что его слушают.
Глава двенадцатая
И полетели дни, несущиеся друг за другом, словно игрушечные лошади на карусели, наполненные постоянными заботами и хлопотами, и потому почти неотличимые, слившиеся в единую смазанную полосу. Требовалось сделать слишком много, куда больше, чем могло показаться вначале, и дела не давали ни единой минуты свободного времени. Для начала Данкан Тарвел официально объявил о своей поддержке дома Ретвальдов, и вывесил на башнях Стеренхорда королевское знамя, с изображенным на ним хорьком. Всего лишь демонстрация намерений, но именно с демонстрации намерений и положено начинать подобные дела. Затем Тарвел разослал приказы всем своим вассалам, с требованием привести все имеющиеся в их распоряжении отряды в Железный замок. И точно такие же приказы Артур послал на запад, в родовые земли Айтвернов. Ему оставалось лишь надеяться, что соратники отца не станут мешкать и скоро явятся в расположение своего нового сюзерена.
А пока оставалось лишь ждать, пока все отправленные письма попадут во все нужные руки, и эти руки возьмутся за оружие. Несколько недель, не меньше, хватило бы времени, прежде чем Мартин Эрдер соберет свои войска и обратит внимание на западные края. Артур знал, что посланные им гонцы будут скакать во весь опор, не жалея себя и загоняя коней, и выполнят приказ так быстро, как только смогут. Но на душе все равно было неспокойно, и Айтверн прилагал все больше усилий, чтоб спрятать это беспокойство от остальных. Гайвен назначил его маршалом Иберлена, и это назначение свалилось на Артура, как снег на голову. Подумать только, маршал... Нет, он конечно понимал, что кому-то надо будет возглавить армию, и знал, что обычно войском руководит самый знатный и влиятельный дворянин из всех, а еще Артур осознавал, что знатнее его самого дворян и во всей стране не сыщется, разве что в стане врага, но связать это все воедино со званием верховного военачальника, командующего всей иберленской армией... Тем более со званием, которое много лет носил отец... В общем, в глубине души Артур растерялся. Черт, да он же не ходил ни в один поход, не участвовал ни в одном серьезном сражении, вообще никогда не имел никакого воинского звания, даже самого низкого. Было от чего потерять голову. Как руководить солдатами? Как отдавать им приказы? Как, кровь господня, планировать сражения? Как вообще что-то делать?! Новоиспеченный маршал отловил своего принца в его покоях и устроил разнос. По сути, форменную истерику. Артур кричал во весь голос, что никак не годится для такой ноши, ни бельмеса не смыслит в военном деле, провалит кампанию прежде, чем она успеет начаться, и вообще, если Гайвен Ретвальд такой умный, пусть сам ведет полки в бой.
– Успокойся, - сказал Гайвен как ни в чем не бывало, - все не так страшно, как тебе показалось.
– Не так страшно?!
– Артуру казалось, что над ним жестоко смеются.
– Это ты так пошутил, да?! По-моему, все еще страшнее!
– Успокойся, - повторил принц.
– Я недаром учил историю и прочел все книги по ней, какие нашел. Подобное бывало множество раз в прошлом, и твой случай далеко не первый. Многократно армии возглавляли совсем юные военачальники, ввиду знатности своего происхождения. И никто из них еще не умер от этого... Разве что в бою. Это обычное дело, например Кеоран Тресвальд, он жил два века назад, и получил генеральский чин, едва достигнув пятнадцати весен. На Кеорана возложили бритерскую кампанию. И он ее выиграл. Не совсем сам, правда, у него были хорошие советники. Так всегда делается - юному командиру дается опытный, проверенный в деле штаб, и штаб все решает, а командир в это время набирается опыта.