Время волков
Шрифт:
Айтверн не шелохнулся.
– Поговорим здесь.
– Ну что ж, здесь так здесь, - вздохнул Гальс и без перехода выдал.
– Ты был прав, я действительно заодно с Эрдером. И эти мертвецы тоже были с ним заодно. Я убил своих друзей ради тебя, врага. И теперь даже не знаю, что сделать... Хотя сделать могу многое. Например, убить заодно и тебя. Выйдет хороший размен, и все по-честному.
– Артур молчал.
– Не знаю, как вышло, что ты наткнулся именно на нас, - продолжал Александр.
– Совпадение, наверно, да и только. Мы должны были быть этим утром во дворце. Не получилось.
– Граф посмотрел на небо. Небо светлело.
– Будет очень длинный день, лорд Айтверн. Длиннее, чем ночь. Мы выступаем сегодня.
– Посмел, - выдохнул Артур. Его злость никуда не делась, напротив, ее сделалось лишь ее больше. Она поднялась до самого горла и обратилась в один огромный штормовой океан. Злость на Эрдера и на его стаю шакалов, на Руперта и Элберта, оказавшихся предателями, на отца, бросившего Айну в беде, самолично, собственными устами подписавшего ей приговор. Злость на ничтожного короля, допустившего заговор и не умеющего ничего, кроме как говорить пустые речи. Злость на Александра, посмевшего лишить Артура удовольствия убить врага. Злость на себя. Злость клокотала и бурлила, извергая из себя молнии.
– Посмел, еще как посмел! У него кишка на такое не тонка, даром, что весь благородный. И я тоже... кое-что посмею. Для начала - это я тебя убью. Вот этой вот игрушкой, - взмахнул он мечом.
– А потом - прикончу всех скотов, что здесь окопались. Всех до одного. И этого вашего нового короля, кем бы он ни был - тоже. Мне плевать, сколько вас тут собралось, никто не уйдет. Я найду Мартина Эрдера, и намотаю его благородные кишки ему же на язык. Тебе понятно?! В позицию, отымей тебя бес!
– Все же ты исключительный дурак, - устало сказал Александр, пряча клинок в ножны.
– Ладно, герой, хватит петушиться. Я помогу тебе спасти твою сестру.
Глава пятая
Все вышло очень быстро и очень глупо. Артур остался сражаться с врагами - обнаженная шпага, гордая осанка, совершенно обезумевшее лицо. Он всегда становился безумцем, когда приходила беда, когда горевший в их общей крови огонь становился нестерпим и рвался наружу. Драконья кровь - больная кровь, и погасить это пламя нельзя. Он остался сражаться, а она побежала. Побежала, хотя и понимала, что все это бессмысленно и тщетно - еще до того, как из-за углов в проклятый переулок выбежали люди в масках, такие же проклятые чужие люди, как те, оставшиеся позади. Вот только здесь и сейчас некому было ее спасти.
Айна Айтверн выхватила из рукава стилет. Тонкий, острый, идеально заточенный... ее маленькую смертельную иглу, никогда раньше не оставлявшую свою хозяйку. И не предававшую - просто потому, что пользоваться ей прежде не доводилось ни разу. От страха мутилось перед глазами, но девушка все же сделала укол - прямо в живот первому из подвернувшихся врагов. Ее руку тут же перехватили и грубо вывернули, оружие само выпало из потерявших силу пальцев. Впрочем, силы в этих пальцах не было никогда. Айну грубо обхватили за плечи и талию, она пробовала вырваться, но держали ее крепко. Девушка закричала и продолжала кричать, призывая на помощь кого угодно - брата, живущих в квартале людей, городскую стражу, Создателя, но ответили ей только наглухо закрытые ставни. Затем последовал удар чем-то тяжелым по затылку, и вокруг сделалось темно и тихо.
Она очнулась в небольшой, скудно обставленной комнате. Узкая жесткая кровать без перины, застеленная белой простыней, голые каменные стены, тонкий серый ковер на полу. Из комнаты вела лишь одна дверь - массивная, обшитая железом, с маленьким отверстием внизу и таким же маленьким оконцем наверху - оконцем, зарешеченным стальными прутьями. И лишь одно окно - у самого потолка, и тоже зарешеченное. Окно выходило в клонящийся
Айна села на кровати, уперевшись спиной в стену и обхватив руками колени. Закрыла глаза. Ее немного подташнивало и болело ушибленное плечо, но в остальном девушка чувствовала себя прилично. В той степени, в какой можно чувствовать себя прилично, если знаешь, что находишься в тюрьме. В тюрьме... Ее похитили не обычные уличные грабители, впрочем, последнее было ясно и так. Кто-то очень тщательно подстроил им с Артуром засаду. Но вот только кто? И зачем? Выкуп? Шантаж? У происходящего не могло не быть цели, и от этой цели за милю разило либо наживой, либо политикой. Одно из двух, выбирай, что нравится. Дочери лорда Раймонда стало страшно, и она погрузилась в бесцельные размышления, которые единственные могли отвлечь ее от холодных стен, от давящей тишины, от крохотного окна с лоскутом неба в нем и от страха. Когда ты ничего не можешь сделать, ты можешь хотя бы думать. Из-за двери не доносилось ни шороха, и это было хуже всего.
Прошел очень длинный час, и когда небо окончательно потемнело, став из золотистого темно-лиловым, к Айне пришли. Дверь отворилась медленно, с тяжелым скрежетом, и в камеру вошел крепкого сложения мужчина, несший перед собой дымящий факел. За спиной пришельца маячил воин в легких доспехах и в шлеме, не решивший переступить через порог. Господин и слуга.
– Вечер добрый, госпожа, - сказал мужчина с факелом, стараясь говорить мягко. Облаченный в простые, но ладно скроенные одежды темного цвета, он не держал на виду оружия. У зашедшего в комнату человека было правильное, хотя и тяжеловесное лицо. Прошитые седыми прядями черные волосы падали ниже плеч. Одетый в черное гость был прекрасно знаком дочери герцога Айтверна - ну еще бы, она ведь не раз видела его при дворе, среди прочих надменных вельмож, но не теряющимся в роскошной толпе, а напротив, возвышенным над прочими дворянами... почти надо всеми. Этот человек нередко стоял по левую руку от королевского трона. Этот человек однажды танцевал с Айной на балу, и она надолго запомнила, какие у него сухие, жесткие, мозолистые руки.
– Лорд Эрдер, - произнесла девушка, морщась от забивающегося в ноздри горького дыма, - я почему-то ничуть не удивлена.
– Тогда вы слишком дурного обо мне мнения, - сказал герцог Мартин Эрдер.
– Я сам не знал, что пойду на такое. Мне пришлось.
– Да?
– спросила Айна.
– Увы, - признался Эрдер немного виновато.
– Обстоятельства сложились так, что мне пришлось приказать доставить вас сюда... Я не больно хотел, и с охотой нашел бы иной выход, существуй он.
Девушка не ответила. Ее вдруг захлестнуло презрение к этому высокому красивому человеку с мужественным, но сейчас таким неуверенным лицом, к человеку, похитившему ее посреди бела дня и посадившему в тесную клетку. И теперь принявшемуся оправдываться перед своей жертвой, оказавшись с ней лицом к лицу. Как он, держащий ее жизнь в своей хватке, смеет быть настолько безвольным? Как ему хватает духа опуститься до подобного ничтожества? Охотник, загнавший дичь на край обрыва, чего же ты боишься?
Герцог огляделся, очевидно в поисках стула. Стульев в комнате не было. Как и вообще мебели, кроме кровати, на которой сейчас сидела девушка.
– Я не могу предложить вам сесть, - Айна постаралась собрать в своем голосе столько высокомерия, сколько у нее вообще было.
– Надеюсь, ваши ноги не отвалятся, если вы немного постоите.
Губы лорда Мартина дрогнули:
– Я мог бы... опуститься на одно ложе с вами.
Айна ответила не сразу - лишь тогда, когда удалось подавить новый укол страха. Девушка надеялась лишь, что ее слова прозвучали твердо.