Время волков
Шрифт:
– Постойте!
– раздался голос из дальнего конца залы.
– Постойте, господа!
– на озаренный чахлым пламенем пятачок света вышел давешний проводник. Он выглядел взволнованным, от лица отлила кровь, левое плечо едва приметно подрагивало.
– Не нужно проливать кровь, она вам всем еще пригодится. Я не расположен смотреть на смертоубийства - поел недавно, вытошнит не дай бог. Милорд Эрдер! Отпустите этих людей.
– Господин мой, - лорд Мартин казался ошарашенным. Реакцию отца Артур проследить не мог.
– Господин мой, вы уверены?
– Уверен, - отрезал его собеседник, скривив левый край рта.
– Я не хочу, чтобы кто-то из вас умирал. Герцог Айтверн! Вы и ваши спутники свободны, настолько же, насколько свободен вольный ветер. Можете уходить, никто вам
– Весьма неожиданное заявление, - сообщил отец, не делая и попытки встать с места.
– Мне казалось, что решения принимает здесь господин Эрдер, и он уже принял решение меня не отпускать. Очень, очень любопытно. И что же, - старший Айтверн слегка приподнял подбородок, - вы, Мартин, готовы исполнить прихоть собственного... слуги?
– Последнее слово было произнесено с явной иронией. Артур не понимал уже ровным счетом ничего. Да что здесь творится?
– Готов, - после короткого колебания ответил Эрдер.
– У меня не осталось иного выхода... никакого. Раймонд, вы можете идти. Приятно было вас повидать, хотя и сожалею, что не смог убедить вас в своей правоте. Еще увидимся, я думаю, когда-нибудь.
Раймонд Айтверн медленно, очень медленно встал, оттолкнувшись руками от подлокотников кресла. Резко повел плечами, тряхнул полами плаща, будто смахивал с одежды пыль. Обернулся к отпустившему их человеку и долго всматривался в его лицо, словно стараясь запомнить в памяти каждую черточку. Губы лорда Раймонда несколько раз беззвучно шевельнулись. А затем он отвесил глубокий, выверенный до малейшей детали церемониальный поклон, почтительный, исполненный почти сверхъестественного смирения. Так кланяются лишь королям.
– Благодарю вас, милорд, - негромко сказал отец.
– Я этого не забуду.
– Не забывай, - эхом откликнулся человек в коричневом плаще, - хотя ты и понимаешь, почему я это сделал... Почему и зачем. Ты нужен мне. Я буду использовать всех, до кого дотянусь, пока не получу то, что должен... и после того тоже.
Раймонд не ответил, только странно мотнул головой и направился к выходу. Артур потерянно последовал за ним. Он чувствовал, как Эрдер и его соратники, ни разу так и не вступившие в разговор, провожают уходящих взглядами. Никто не посмел заступить герцогу Айтверну и его спутникам дорогу.
Когда они оказались на улице и немного отошли от дома, где беседовали с предводителем заговорщиков, Артур резко остановился, глядя отцу в спину. Папа, какая у тебя равнодушная и невозмутимая спина. Ну в точности, как ты сам.
– Милорд! Постойте.
Герцог Запада нетерпеливо обернулся:
– Что еще, сын мой? Нам нужно спешить. Вы что, ничего еще не сообразили? Нас могли отпустить только по одной причине - они выступают уже сегодня. Может быть, ближе к утру или днем, но никак не позже. Нас не убили только потому, что хозяин Эрдера полагает себя также и хозяином положения. И, отчасти, он прав, преимущество на его стороне... Будь я хоть трижды маршалом, все равно не могу просто так приказать взять Мартина под арест, без веских доказательств, которые принял бы Коронный совет. Слово повелителя Запада против повелителя Севера - это просто слово, и оно ничего не значит. Доверие короля ничего не значит без доверия королевства. Две трети лордов тут же выступят против нас, даже если они до того не были замешаны в мятеже. Мы не можем напасть первыми, не нарушив закона, все, что нам остается - поднять гарнизон столицы по тревоге и ждать первого удара. Уверен, он будет вот-вот нанесен. Идемте, нужно успеть в цитадель.
– Нет, - медленно произнес Артур, не сводя взгляда с отца. Грудь вдруг перехватило, юноше стало тяжело дышать.
– Нет, мой господин. Мы не пойдем в цитадель... мы пойдем спасать мою сестру. Во имя крови господней, да как вы могли пожертвовать ею?! Айна у них. Уверен, она где-то в городе, может, во дворце Эрдеров, может, еще где. Мы должны ее освободить! Да как вы могли... как вы могли?! Вы ее предали!
– слова путались и выходили совершенно бессвязными.
Они втроем стояли на пустынной ночной улице, сын напротив отца, и капитан Уилан в стороне. Стояли, пытаясь перетянуть
– Вы предали Айну, - повторил он с ненавистью.
– Не будьте дураком, сын мой, - ровным голосом отвечал маршал.
– Или не слышали, что я говорил Мартину? Могу повторить, раз уж вы страдаете провалами в памяти. Или, может быть, вы страдаете неважным слухом? Я не пойду на их требования даже ради жизни Ай... как не пошел бы ради своей. Если хотите стать со временем герцогом Айтверном, намотайте это себе на ус. А теперь следуйте за мной.
Артур не спеша, дюйм за дюймом, вытащил меч из ножен. Странно нагревшаяся рукоять горячила ладонь, казалось, что меч, подобно своему хозяину, полыхает от гнева - вот-вот искры полетят. Юноша взмахнул мечом в воздухе и опустил острием к земле. Клинок в руках придавал уверенности.
– Мы. Пойдем. Спасать. Айну, - отчеканил молодой Айтверн, ощущая охватившую его всего дрожь.
– А иначе, - голос герцога сочился ядом, а глаза были холодны и пусты, как стекло, - а иначе вы возьмете на душу грех отцеубийства? Не смешите меня, умоляю, - голос Раймонда упал почти до шепота.
– Я выбью у вас оружие из рук, не доставая своего, и потом вашим же клинком отхожу вас по заднице так, что вопли будут слышны за Полуденным морем. Лучше уж не позорьтесь... дитя. Нам с Орсоном нужно посетить его величество. Хотите - сопровождайте нас. Нет - проваливайте ко всем чертям, не могу сказать, что это будет большая потеря.
И, не говоря больше ни слова, Раймонд Айтверн отвернулся, подставляя мечу Артура спину, и, сопровождаемый капитаном Уиланом, направился вперед по улице. Артур немного поглядел на их удаляющиеся фигуры, чувствуя себя так глупо, как никогда в жизни. А потом спрятал оружие в ножны и пошел следом.
Глава четвертая
Его величество Брайан Ретвальд, милостью Господней король Иберленский, герцог Райгернский и граф Илендвальд, Восседающий на Серебряном Престоле, Хранитель Государства и Щит Отечества, сонно щурил глаза, прикрывая их узкой ладонью от яркого света зажженных в монаршей опочивальне светильников. Растолканый посреди ночи, король имел вид бледный и невыспавшийся, и поначалу слушал явившегося к нему герцога Айтверна рассеянно и вполуха. Брайан Ретвальд сидел посреди заваленной пуховыми подушками огромной кровати, натянув толстое одеяло до самого подбородка, и время от времени вяло кивал, покуда повелитель Запада рассказывал ему о событиях последних суток. Отец стоял в трех шагах от своего монарха, небрежно опираясь спиной о стену, и выглядел спокойным и уверенным в себе, настолько, что это вызывало раздражение. Он говорил о похищении собственной дочери и готовящемся герцогом Эрдером перевороте с небрежностью, которая больше полагается беседам о светских пустяках. Такой-то вельможа словил стрелу в плечо на охоте, такая-то дама изменила супругу с оруженосцем, такая-то девица нарвалась на разбойников... проклятье, некая девица и в самом деле на них нарвалась. Потому что ее глупому брату не сиделось в родных стенах.
Терзаемый мрачными мыслями, Артур уселся на табурете в углу необъятной королевской спальни, завернувшись в плащ. Он чувствовал себя одиноким и потерянным, не приносящим никому здесь ровным счетом ни малейшей пользы. Отчаяние смешалось с до конца еще не остывшей злостью, а поверх всего этого плыла неимоверная усталость. Юношу постоянно клонило в сон, пару раз он начинал дремать, но всякий раз просыпался, стоило Гарту Терхолу, командиру столичного гарнизона, задать отцу какой-нибудь уточняющий вопрос. Генерал Терхол, вырванный прямиком из собственной опочивальни, стоял ровно, по стойке смирно, был одет в роскошный малиновый камзол и выглядел браво, как на смотре - хоть сейчас парадный портрет с него пиши. Если офицер и был удивлен известием, что один из наимогущественнейших лордов королевства готов поднять восстание, то и виду не подал. Здесь все знают, что делать, как делать, когда делать... и только один лишь глупый щенок путается под ногами. Путается и временами потявкивает всякий вздор, а его в ответ пинают сапогом.