Время решать
Шрифт:
Он вызвал секретаршу:
— Элиз, закажи билеты на Марселию, ближайший рейс.
Эвар завершил продажу акций, проверил поступление денег на счёт и выключил компьютер. Биржевую игру придётся, конечно, забыть, но сбережений хватит на много лет. Встал из-за стола, подошёл к жене и прикоснулся губами к её лицу:
— Девочка моя рыженькая! Мне надо сейчас отлучиться на несколько часов.
Мадлен взглянула тревожно и провела рукой по его волосам:
— Жерар, милый! Что случилось?
— Ничего, всё в порядке, не
— Неправда, я по глазам твоим вижу, — Мадлен взяла его за руки. — Скажи, куда ты едешь?
— В поликлинику. Не волнуйся, мне просто надо провериться после Земли.
— Только это? — жена явно не верила и колебалась.
— Да, милая!
Она подумала немного, поцеловала мужа в щёку и вздохнула:
— Ладно. Надеюсь, ты ничего не скрываешь. Возвращайся поскорее, дорогой мой! Я испеку твой любимый пирог!
Вот и всё. Ещё несколько минут — и французского математика Эвара не станет. Не будет он строить математические модели, разрабатывать новые теории, влюбляться в красавиц, играть на бирже. Останется бывший десантник Жерар Ларм. Может, оно и к лучшему? Ведь именно Жерар, а не Эвар, имеет право на Мадлен, Пьера и Клару. Исчезнет обман, прекратятся угрызения совести. А наука… Да что для неё изменится? Модель нагуалей, опубликованная чуть больше года назад в Амазонии, живёт теперь собственной жизнью и не нуждается в своём авторе. Есть кому разрабатывать её дальше и использовать на благо Мира Спасения. А галлийской науке математик Эвар, чужак из старинной эпохи, всё равно не нужен.
А всё же обидно до слёз, что непутёвый, задиристый, влюбчивый Эвар сейчас исчезнет навсегда…
Господин Февр сильно нервничал — как будто чувствовал, что надвигается неприятность, и очень серьёзная. Прямо из аэропорта, сопровождаемый охраной, помчался к дому Жерара. Дверь открыла мадам Ларм.
— Ваш муж дома? — от волнения глава спецслужбы забыл, что сначала надо бы поздороваться.
— Он в поликлинике, — давя нежеланного визитёра тяжёлым, как малахитовая плита, взглядом, ответила Мадлен. — Что вам от него нужно?
— Ничего особенного, просто поговорить. А зачем он поехал в поликлинику?
— У него обследование.
— Какое ещё обследование? Он разве болен?
— Обследование после поездки на Землю. Что вам не нравится? Разве мой муж не имеет права пойти к врачу? — видя, что злополучный гость недоволен отсутствием Жерара, Мадлен сразу переменила своё мнение о его визите в поликлинику.
— Нет, всё в порядке. До свиданья, мадам, — и Февр посчитал за лучшее удалиться побыстрее. Голову сверлила мысль: поликлиника… обследование какое-то… зачем оно понадобилось Жерару? Действительно нуждается, плохо себя почувствовал, или что-то задумал?
— Едем немедленно в эту поликлинику! — обратился он к шофёру, едва сев в машину.
— Да, мой генерал!
Вот и поликлиника. Регистратура.
— Я из Службы Безопасности! Где
— У него сегодня операция в больнице, это соседний корпус… — сотрудница регистратуры явно оторопела при виде удостоверения всемогущей организации.
— Какая ещё операция?
— Простите, я не имею права сказать…
— Где там операционная?
— Комната триста пять, этажом выше… Только сейчас туда нельзя!
Слово 'нельзя' — не для генерала спецслужбы. Пройти в соседний корпус, подняться на этаж, разыскать нужную комнату, оттолкнуть перепуганную медсестру, распахнуть дверь… Что это? Жерара увозят на каталке… Это как понимать — операция уже завершена?
— Что за операцию вы ему сделали, чёрт возьми? — заорал он, обращаясь сразу ко всем присутствующим. Хирург посмотрел с удивлением на разгневанного важного господина:
— Операцию по удалению ложной памяти, сударь. Всё прошло благополучно, пациент Жерар Ларм будет в норме часов через пять. А кто вы, в чём дело?
Вместо ответа, генерал-полковник Гастон Февр с силой ударил кулаками по стене и завыл от невыносимого чувства беспомощности и отчаяния.
— Эвар, как твои дела?
Друзья мои… Александр, Жюли, Ян… Эвара, которого вы знали, больше нет. Простите, я вас предал. И себя предал. Я не мог больше выдержать. Они требовали, чтобы я им показал путь в Амазонию. Угрожали причинить вред моей жене, нашим детям. Я боялся стать виновником войны и не видел другого пути избежать её. Теперь перед вами — отставной десантник Жерар Ларм. Математик Эвар из Франции девятнадцатого века больше не существует.
— Эвар, наш добрый друг! Конечно же, ты существуешь! Знай: стереть память невозможно, именно поэтому ты сейчас видишь нас! Ведь твоя память — это ты сам! Можно только спрятать её. Сейчас твоя память скрыта от грязных рук, покушавшихся на неё. Когда будет возможно и необходимо, ты всё вспомнишь. Не терзай себя и не сомневайся, наш славный друг! Знай — мы всегда рядом с тобой, рассчитывай на нас! Будь счастлив с прекрасной Мадлен, с Пьером и Кларой! Ты заслужил это!
Генерал-полковник Гастон Февр пребывал в самом мрачном расположении духа. Через час предстоит отчитываться перед парламентской Комиссией по Обороне и Безопасности об операциях на Земле. По непонятной причине председатель Комиссии проявил повышенный интерес к делу Жерара Ларм. Ещё несколько дней назад это было бы очень кстати, но не теперь.
Операция на Земле провалена. Два человека погибли, среди них майор Службы Безопасности. Результат нулевой. Но самое главное — теперь невозможно предъявить самого Жерара: сознание Эвара удалено из него, сегодня это простой отставник, живущий на пенсию и старые сбережения и занимающийся семьёй. Что остаётся? Его старая мнемограмма, которая может означать ложную память, теперь несуществующую, и статья, очень интересная в научном плане, но к вопросам безопасности видимого отношения не имеющая. И каков будет в свете этого вердикт Комиссии?