Время прощать

Марч Миа

«Не плачь», – приказала она себе, повернувшись спиной к столу, за которым сидели Чарли в плаще с капюшоном Бэтмена, присланном ему двоюродной сестрой Кэт на семь лет, и его новый друг Паркер. Они разложили папки, принесенные домой из лагеря. Мальчики были разительно непохожи: Чарли с тонкими темными волосами и зелеными глазами (унаследованными не от нее), и ангельски-голубоглазый Паркер с копной светлых кудрей.

Джун достала из холодильника две сырные палочки, налила в пластиковые стаканчики с изображением Бэтмена яблочный сок и поставила на стол. Днем она зашла в булочную за мини-кексами

и, нуждаясь в чем-нибудь для поднятия духа, например, в шоколадном пироге с прослойкой из арахисового масла, купила его для себя.

«Мальчиков порадую кексами попозже», – решила Джун.

– Знаешь что? – прошептал Чарли, обращаясь к Паркеру и придвигая поближе свой стул. – Я даже не могу выполнить задание по нашему проекту, которое дали в лагере, потому что у меня нет папы.

Джун втянула сквозь зубы воздух.

«О чем это он?»

– Почему у тебя нет папы? – спросил Паркер.

– Просто нет. – Чарли пожал худенькими плечами.

Паркер тоже пожал плечами:

– Я думал, папа есть у всех.

– А у меня нет. – Чарли покачал головой.

Оба мальчика повернулись к Джун.

На нее нахлынули страх и ужас, как бывало, когда Чарли спрашивал, где его отец. Ни один ответ не годился. Если Джун видела матерей и отцов вместе на школьных мероприятиях или слышала, как дети говорят о своих отцах в присутствии Чарли, она ощущала печаль, которая мешала ей спать, когда Чарли был младенцем, хотя это было кстати для ночных кормлений.

Джун позволяла себе пофантазировать, как встретилась с Джоном на скамейке тем холодным ноябрьским днем и они вместе пережили известие о беременности. Решение сохранить ребенка было обоюдным, они поженились, чудом нашли большую квартиру в Нью-Йорке, где Джун доучилась последний год в университете и стала редактором в журнале «Нью-йоркер», а Джон… прервал свой академический отпуск, в котором, по его словам, находился, и они трое жили долго и счастливо полной семьей. В этой фантазии у Чарли присутствовал отец. В действительности его не было.

Со вздохом Джун опустилась на колени между стульями мальчиков.

– Что за проект? – спросила она, внимательно разглядывая папки.

– Это праздник в честь окончания смены в лагере. Приедут все родители, – вздохнул Чарли. – Мы делаем огромное дерево, высотой в десять человек, и прикрепляем на него свои фамильные древа. Ты знаешь, мама, что такое фамильное древо? – Он вытащил из папки лист зеленой бумаги.

– Знаю, Чарли, – ответила Джун.

Она смотрела на листок, где было нарисовано дерево с ветвями и белыми овалами для имен. Прадедушки и прабабушки. Дедушки и бабушки. Родители. Ты. Братья и сестры. Впиши имена, а под ними напиши три прилагательных (слова, которые описывают) к своим родителям, дедушкам и бабушкам.

«О, Чарли», – с болью в сердце вздохнула про себя она.

Джун с легкостью могла заполнить одну сторону древа – родословную Нэшей. Хотя и придется поставить букву «У» – «умер» – там, где должны быть имена деда и бабки с материнской стороны и двоюродного деда. А вот о другой стороне, начиная с отца и дальше, ей ничего не известно. Разумеется, имя отца Чарли она знала, слава Богу. А три прилагательных? Разве что «высокий, темноволосый, зеленоглазый». Потому что

остальное по результатам двух свиданий, во всяком случае, стерлось в памяти. Все, что осталось от Джона Смита, – лицо, которое она никогда не забудет, лицо, которое она каждый день видела, глядя на Чарли.

– Мама, мы можем поговорить в другой комнате? – Чарли отчаянно старался не заплакать в присутствии друга.

– Паркер, мы сейчас вернемся, хорошо? Угощайся сырными палочками и яблочным соком, – сказала Джун.

Они ушли в маленькую комнату Чарли, недавно оформленную по мотивам историй о Гарри Поттере. Чарли взял со стола волшебную палочку, в глазах у него стояли слезы.

– Мама, почему у меня нет папы?

Она села на кровать, усадила Чарли к себе на колени и обняла. Они много раз говорили об этом, но когда мальчику требовалось повторить, она повторяла.

– У тебя есть папа, Чарли, но он не живет с нами. Он не знал, что я была беременна тобой, и я не успела сообщить об этом до его отъезда. И хотя я его искала, найти не смогла. – Она обняла Чарли и прижалась щекой к тонким волосам. – Если бы он узнал о тебе, если бы с тобой познакомился, то жил бы с нами. Он полюбил бы тебя, я знаю.

– Но как мне заполнить это древо? – спросил Чарли.

У Джун сжалось сердце. Она понимала: настанет день, когда ее объяснений будет недостаточно. Нужно что-то сделать, что-то придумать. «Чарли заслуживает знать о своем отце больше, чем имя и скудную информацию о двух встречах со мной», – рассуждала Джун.

– Послушай меня, родной. Я попытаюсь разузнать что-нибудь о нем для древа, ладно? И о его родителях, а еще о бабушке и дедушке.

Чарли мгновенно просиял.

– Ладно.

Она понятия не имела, как разыщет Джона Смита спустя столько лет, учитывая, что все ее усилия тогда оказались бесплодными. Но делать нечего. Может, Изабел или Эдвард знают кого-нибудь, юриста или частного детектива. Изабел никогда никуда не ездила без Эдварда, поэтому Джун была уверена, что увидится с ним в гостинице по случаю таинственного объявления тети Лолли, назначенного на завтрашний вечер.

«Может, она продает свое заведение?» – подумала Джун.

В «Трех капитанах» Джун провела самое грустное время своей жизни, но там бывало и хорошо. Естественно, Лолли велела привезти Чарли, а Бутбей-Харбор в августе – рай для ребенка. Тем не менее для Джун гостиница всегда будет местом, куда ей пришлось перебраться, когда она потеряла родителей… а затем, образно говоря, и сестру. А если прибавить воспоминания о страхе перед беременностью в двадцать один год и о том, как пялились на нее бывшие одноклассники, приехавшие на лето домой, едва ли она воспринимала Бутбей-Харбор как дом.

Джун не сгорала от нетерпения узнать, что будет на завтрашней встрече. Ей необходимо составить план жизни, нужно время и место подумать. В гостинице «Три капитана» этого не получить. В Бутбей-Харборе тоже, каким бы красивым и безмятежным он ни был.

«Ну, хотя бы загляну к Генри в книжный магазин. Генри будет рад увидеть Чарли», – подумала она.

Джун обрадовалась, когда ее милый мальчик обнял ее и бегом вернулся к другу в гостиную, с легкостью сменив «подковку» на улыбку.