Время прощать

«Мосты округа Мэдисон»

«Дьявол носит „Прада“»

«Мамма миа!»

«Ревность»

«Защищая

твою жизнь»

«Крамер против Крамера»

«Открытки с края бездны»

«Простые сложности»

«Из Африки»

Почетное упоминание: «Джули и Джулия»

Пятнадцать лет назад

Новый год, 2.30 утра

Гостиница «Три капитана»,

Бутбей-Харбор, штат Мэн

Шел фильм «Силквуд» с участием любимых актрис Лолли – Мэрил Стрип с прической, напоминающей шлем, какая была у Лолли в подростковом возрасте, и Шер – ее Лолли считала волнующе страстной. Словом «страстная» называли и Лолли. Обычно это делала ее сестра. Но Лолли не считала себя такой. Поскольку знала правду. Будь она католичкой, то каждый день или дважды в день исповедовалась бы.

Когда телефон зазвонил в ту ночь первый раз, Лолли сделала то, что мучило ее потом до конца жизни, то, чего она себе так и не простила. Первый звонок раздался сразу после двух часов ночи. Ее сестра Элли, подвыпившая по случаю Нового года, со смехом рассказала по телефону, что ее муж танцует, как Джон Траволта в «Криминальном чтиве», в центре роскошного вестибюля отеля «Бутбей резорт».

– Мы оба выпили по четыре или пять бокалов шампанского, представляешь! Лолли, дорогая, забери нас отсюда. Мы всего в пяти минутах езды.

Пять минут туда. Затем пять минут, чтобы доехать до их квартиры и благополучно доставить домой этих весельчаков. Еще пять минут – назад до гостиницы. Таким образом Лолли лишалась пятнадцати драгоценных минут. Поэтому она разбудила Теда, который обругал вполголоса проклятых пьяниц, но надел поверх пижамы парку и поехал за Нэшами.

Лолли быстро заглянула к девочкам. Поскольку ее с Тедом новогодние планы не простирались дальше обеспечения гостей «Трех капитанов» дуделками и шампанским за счет заведения, они согласились оставить у себя на ночь племянниц. Стараясь не шуметь, Лолли спустилась по лестнице с третьего этажа гостиницы на второй и тихо открыла дверь хозяйственной комнаты, где держала пылесос и принадлежности для уборки.

Шестнадцатилетняя Изабел Нэш затащила в подсобку, как делала всякий раз, приезжая к ним, свой матрас, подушку и одеяло и крепко спала. Ее красивое лицо дышало таким спокойствием, что невозможно было представить, какие крики и ругательства могли слетать с этих розовых губ. Всего час назад, в половине второго, Изабел тайком пробралась в гостиницу, несмотря на строгий приказ матери возвращаться в праздники не позже половины двенадцатого. Последовала страшная ссора, после чего все провели вечер по своему усмотрению.

Лолли натянула пуховое стеганое одеяло на плечо Изабел и заметила свежий засос у нее на шее. Хорошо, что отец не видел.

Вернувшись наверх, Лолли проверила

другую племянницу, тринадцатилетнюю Джун Нэш, которую на эту ночь поместили в комнату дочери Лолли. В комнатке напротив спальни Лолли и Теда с трудом хватало места для одной кровати, а туда втиснули еще две раскладушки для Изабел и Джун. Что поделать: под Новый год все номера в «Трех капитанах» были заняты. На груди Джун лежала раскрытая «Джейн Эйр», маленький фонарик светил красным светом в подбородок девочке. Лолли выключила фонарик и положила его с книжкой на прикроватный столик, убрала с лица Джун густую прядь кудрявых рыжеватых волос. «Замечательная девочка, – подумала Лолли. – Никаких неприятностей от нее».

В другом углу комнаты спала Кэт Уэллер, десятилетняя дочка Лолли. Кэт проснулась, когда отец спустился вниз, и в одну секунду надела пальто, шапку и рукавички, умоляя взять ее с собой.

– Пожалуйста, папа, можно и мне? Завтра же нет занятий.

Но было слишком поздно и очень холодно, а на дорогах полно пьяных водителей, поэтому Тед уложил ее обратно в постель.

Кэт снова уснула, так и не сняв фиолетовые рукавички и зажав под мышкой игрушку – ослика Иа-Иа. Лолли на цыпочках подошла, радуясь, что дочка лежит лицом к стене. Если бы, войдя, Лолли увидела это милое лицо, так похожее на лицо отца, у нее, наверное, заныло бы сердце, как часто бывало в последнее время. Она осторожно стянула рукавички, и Кэт шевельнулась во сне. С чувством вины Лолли прикусила губу и крадучись вышла.

«У меня есть минут десять», – подумала Лолли.

Она кинулась наверх в свою комнату, закрыла дверь и улеглась, положив на живот телевизионный пульт и телефон. Лолли переключила канал. «Силквуд», конечно, очень ей нравился, но она смотрела его раз десять. Пощелкав каналы, наткнулась на «Когда Гарри встретил Салли», прибавила громкость ровно настолько, чтобы заглушить свой голос, и набрала номер.

Пока они говорили, сердце, как обычно, екало у Лолли в груди, напоминая о привычной мечте. Она шептала, но достаточно громко, чтобы ее не заглушал Билли Кристал, объясняющий Мэг Райан, в чем ее ошибка.

Тридцать или сорок минут спустя – Лолли потеряла счет времени – на линию вклинилась телефонистка со срочным вызовом. Лолли резко села.

– Да, я отвечу.

Звонили из полиции Бутбей-Харбора. Они выражали соболезнование.

Из той ночи Лолли навсегда запомнила, как уронила телефон и, застыв, не дыша, в ужасе уставилась на лицо Билли Кристала. Через много лет она по-прежнему не могла смотреть ни один фильм с Билли Кристалом, не выносила его вида, не могла слышать его голос. По замечанию ее дорогой подруги Перл, хорошо, что Лолли не стала смотреть «Силквуд». А то никогда уже не смогла бы снова взглянуть на Мэрил Стрип.

Изабел любила своего мужа с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. План по спасению брака состоял из трех частей: старинного итальянского рецепта равиолей с тремя сырами, воспоминаний обо всем хорошем и клятвы никогда больше не упоминать о том, что разъединяет ее и Эдварда. Она стояла у кухонного стола. Нацарапанный черными чернилами спасительный рецепт лежал рядом с бугристым серым комом теста для пасты, которое она замесила сама.