Время прощать
Шрифт:
Глава 3
Вооружившись кондитерским мешком с белым кремом, приготовленным на сливочном масле, Кэт вывела по краю немецкого шоколадного торта, который она испекла для вечернего семейного ужина, шесть инициалов: «Л» – Лолли, «И» – Изабел, «Э» – Эдвард, «Д» – Джун, «Ч» – Чарли и «К» – Кэт. Немецкий шоколадный торт с тягучей карамелью, сладким кокосом и хрустящей начинкой из пекана был любимым лакомством ее маленького двоюродного племянника. Давно она не видела очаровашку Чарли, как и его мать Джун. Изабел тоже давненько здесь не появлялась.
Кэт посмотрела на часы, сняла обсыпанный мукой и заляпанный глазурью фартук и бросила его в плетеную корзину. Еще почти час до приезда двоюродных сестер.
«У тебя все нормально? – сбросил двадцать минут назад эсэмэску Оливер. – Знаю, ты волнуешься насчет сегодняшнего вечера. Позвони, когда сможешь. О».
«Он прав. Я волнуюсь. Мать вызвала сюда своих племянниц».
Несколько лет назад Изабел не приехала на очередное Рождество, потому что никто ее специально не пригласил. Лолли пробормотала:
– О, Бога ради. С этого дня мы будем проводить День благодарения и Рождество вместе, несмотря ни на что. Никаких приглашений не будет, это просто нужно понять.
Поэтому каждый День благодарения и Рождество Изабел с Эдвардом приезжали из Коннектикута на своем черном «мерседесе», Джун и Чарли – из Портленда на древнем, оливкового цвета «субару-аутбек», а Кэт присоединялась, спустившись по лестнице, так как жила в гостинице. Всегда жила.
Но ни по какому другому поводу ее мать не приглашала домой двоюродных сестер Кэт. Лолли Уэллер упомянула об этом между делом утром, когда разбивала яйца для завтрака постояльцев.
– Да, Кэт, может, испечешь на сегодня торт с инициалами? Девочки приедут на ужин. Я попросила их собраться у нас для важного объявления.
Как гром среди ясного неба.
«Объявление?»
Лолли Уэллер, с ее длинной, седеющей косой, спортивными шлепанцами и коричневой юбкой из марлевки никогда не была формалисткой. Если ей было что сказать, а такое случалось редко, она имела обыкновение это озвучить прямо, а не ходить вокруг да около, как Лолли называла любую шумиху.
«Она продает гостиницу… выходит замуж… переезжает на Таити…»
Кэт попыталась угадать, о чем хочет сообщить мать, если даже пригласила «девочек» домой, хотя обе «девочки» ненавидели Бутбей-Харбор и не слишком жаловали одна другую. И Кэт.
Кэт собрала солнцезащитные очки, завалившиеся за диванные подушки, карты, оставленные в столовой, и айфон, забытый под полотенцем в шезлонге. Сложила их в корзину «Забытых вещей». Затем подготовила номер «Альбатрос» для новых гостей.
«Что же затеяла мать?»
Кэт не думала, что Лолли когда-нибудь продаст «Трех капитанов». Побег в Лас-Вегас с внезапно возникшим женихом не выдерживал критики, так как со времени гибели отца Кэт пятнадцать лет назад у матери не было ни друга, ни поклонника. И думать нечего о переезде на Таити или в Канаду. Лолли Уэллер никогда не покидала Бутбей-Харбор, штат Мэн – даже во время своего медового месяца.
Кэт попыталась выведать что-нибудь у Перл, немолодой помощницы матери, которая приходила несколько раз в неделю, чтобы сложить постельное белье и полотенца
Но от Перл она услышала только:
– Разве это не прекрасно, дорогая? Возможно, мы увидим всех троих девочек в киноклубе сегодня вечером. Лолли сказала, мы будем смотреть «Мосты округа Мэдисон» с Мэрил Стрип и Клинтом Иствудом.
Кэт вздохнула с облегчением. Если Лолли не отменила еженедельный киновечер в гостинице, значит, объявление будет не слишком шокирующим. С другой стороны, никогда Кэт не видела свою тихую, серьезную мать более счастливой, чем во время просмотра фильмов в гостиной вместе с постояльцами и Перл. Никакая причина не заставит Лолли отменить свой киноклуб.
На плите звякнул таймер, и Кэт проверила кексы с лимонным заварным кремом, которые пекла для киновечера. Аромат божественный! Кэт достала противни из духовки и поставила на решетку для охлаждения перед окном, глянув на залив вдалеке.
Гостиница «Три капитана» располагалась не в центре Бутбей-Харбора, где обосновалось большинство популярных отелей, но номера никогда не пустовали в голубом, как яйцо малиновки, доме Викторианской эпохи на Харбор-Хилл-роуд, за две извилистые улицы от гавани. Отель расположился на холме, вдали от портовой суеты. С холла открывался вид на летнюю толчею, на длинные причалы и мириады доков, на суда-китобои и великолепные парусники. А еще из отеля просматривались магазины и рестораны.
Внутри гостиница, отделанная в рыбацком стиле – корабельные штурвалы, буи и рыболовные сети, – не выглядела современной, как другие местные отели, но гостям, похоже, нравилась. Они называли ее настоящей Новой Англией с настоящей владелицей – жителем штата Мэн, которая редко улыбалась или болтала по пустякам, зато комнаты были уютными, а завтраки – невероятными. Родители Кэт унаследовали гостиницу «Три капитана» от семьи Лолли (три брата, морские капитаны, построили ее в начале девятнадцатого века), так что поколение за поколением вырастало в этом отеле, предоставляющем постель и завтрак.
Над распашными кухонными дверями брякнул колокольчик. Пришла подруга Кэт – клиентка – Лиззи Хэмм, сверкая кольцом с бриллиантом в два карата.
– М-м-м, пахнет и выглядит изумительно, – оценила Лиззи.
Она улыбнулась, глянув на торт, как всегда делали люди при виде творений Кэт, с причудливыми украшениями в виде крохотных птичек, раковин, веточек или цветов, из которых складывались имя или инициалы. Лиззи рассмотрела буквы.
– Не могу дождаться, – вздохнула она, – о чем объявит твоя мама. Позвони мне потом, расскажешь, даже если будет поздно. О, постой-ка. Ты подстриглась! И челка классная.
– Спасибо. Мне нужны перемены. – Кэт улыбнулась.
Она укоротила светлые волосы, и теперь они едва касались плеч. И впервые в жизни сделала челку, этакую бахрому, которая заставляла ее чувствовать себя… по-другому. Ощущение, за которым Кэт в последнее время гонялась, как и за желанием выглядеть старше своих двадцати пяти лет, что на самом деле не такой уж и юный возраст.
Лиззи положила на стул свою громадную сумку.
– До смерти хочу увидеть рисунки, которые ты для меня сделала!