Время пришло
Шрифт:
Полоска зари почти догорела на западе, и небо над головой стало темно-синим, а на севере появились первые звезды. Эталиар устало сидел у костра, подбрасывая в огонь мелкие ветки кустарника. Молодой воин выглядел изможденным, как будто что-то тянуло из него жизнь каплю за каплей, но, однажды закрыв свой разум от чуждого влияния, он старательно избегал любых мыслей о нем, упрямо следуя избранным путем.
Вчера ветер наконец разогнал мглу, и утром впервые за последнее время показалось солнце. Этали счел это хорошим знаком и с удвоенным усердием принялся за поиски. К сожалению, и сегодня они не принесли ничего. Необследованным оставался только небольшой кусок скал почти
Утром на второй день Эталиар неожиданно обнаружил среди скал маленький рукотворный грот. В каменной нише еще сохранился след от чего-то круглого, возможно чаши, но ее самой давно уже не было, зато в небольшом тайнике под плоским камнем он обнаружил то, что искал столько дней, – в узком, шириной меньше ладони углублении лежал странный, почти овальный предмет. Он казался выточенным из матового стекла, но на самом деле был из камня. Прохладный жезл удобно лег в руку Эталиара, но тот сразу почувствовал, что артефакт предназначен не ему. Что ж, значит, его получит достойный. И молодой 'але, убрав находку в специально приготовленный кожаный мешочек, пустился в обратный путь на юг.
Когда древняя реликвия спустя тысячелетия почувствовала тепло человеческой руки, в глубинах моря что-то всколыхнулось – Жезл Туманов вновь явился на свет. Начинались новые времена.
Черный ветер в темноте, призрачные тени черных веток, пригибаемых ветром почти до самой земли, и пределом этому на юге – полоса скалистых холмов чернее самой черноты. Скрип и стоны деревьев под ураганными порывами южного ветра.
Всполохи зарниц над далекими горами предвещали бурю. В кромешной предгрозовой тьме два человека двигались навстречу друг другу и не подозревали об этом.
Высокий беловолосый мужчина пригибался, пряча голову под капюшон дорожного плаща, и пытался разглядеть местность, но даже другим зрением мало что мог различить. Что-то странное творилось кругом и не давало сосредоточиться. Хотя в этот год засуха пощадила сочные луга центрального Дойна, здесь, на каменистых почвах плато, солнце выжгло чахлую траву, и она шелестела под ногами, как неживая.
«Обитель смерти», – подумал Мелианор и поежился.
Может, напрасно он поддался внутреннему беспокойству, снедавшему его после странного разговора с Тиной полгода назад. Девушка тогда приболела, и хотя опасности ей не угрожало, но жар слегка туманил разум.
– Они придут, – пробормотала Тина однажды под вечер, приоткрыв глаза.
– Кто придет? – вздрогнул придремавший около ее постели молодой маг.
– Вернутся те, кто ушел, – терпеливо пояснила его подопечная каким-то несвойственным ей голосом.
Сирота не была ведающей или ее дар был настолько слаб, что почти не проявлялся. Однако больные нередко уходят за грань обыденного восприятия и могут увидеть то, что обычно открыто только опытным ведуньям. Мелианор насторожился, поняв, что Тина видит сейчас недоступное простым людям и даже ему. При словах «они придут» он почему-то сразу же подумал об отце и брате, ушедших неизвестно куда несколько десятилетий назад.
– Нет, не они, – поправила его девушка, – хотя им путь откроется тоже. Я говорю о твоих предках, и не только твоих. Они ушли, чтобы найти и уничтожить источник зла, с которым им довелось столкнуться и вступить в битву на этой земле. Но зло оказалось хитрее, часть его затаилась где-то здесь. – При слове «здесь», Тина слабо махнула рукой в направлении
Мелианора пронизывала неудержимая дрожь, не могла сирота знать того, о чем он сам прочитал лишь недавно. В одной из библиотек затерянных городов почти случайно его взгляд упал на небольшой лист пергамента, которому не нашлось места на полках. Больше всего рукопись походила на недописанную поэму. Начало текста найти не удалось, зато в нем говорилось, что: «Славные предки, Носители Жизни, ушли в край далекий за солнцем закатным… Но зло притаилось, смешалось с землею, прикинулось пеплом, лишь верные смерти его отличали». Молодой маг не сразу догадался, кого поэт назвал «верными смерти», пока не сообразил, что тот имел в виду народ, чаще упоминаемый как Повелители, или Властители, Смерти. Мелианор слышал о нем, но ни разу не видел никого из этого народа или хотя бы того, кто мог бы по праву считаться их потомком. Повелители Смерти однажды исчезли, как туман над морем в лучах утреннего солнца, и больше не появлялись, хотя из легенд явствовало, что именно они остались, чтобы стеречь древнее зло. Может, в результате последовавших катаклизмов и разделения мира на каверны эти земли оказались им недоступны? Молодой денери не нашел ответа на этот вопрос и тогда, повинуясь внутреннему зову, отправился туда, куда некогда в полусознании указала его воспитанница, – на северо-восток. Где-то в тех краях или даже на месте северных островов и произошла схватка Повелителей Жизни и Повелителей Смерти с некой силой, именуемой древним злом. Где-то там стоило искать ответы на все вопросы, которые появились у него после чтения книг и рукописей в потаенных городах Сириана.
Подхлестываемый порывами ветра и первыми резкими струями ливня, Мелианор продолжал идти на север.
Внезапный грозовой ливень сменился непрерывным мелким дождем, серебристая мгла повисла над полями. Камни сделались скользкими, а тонкий слой земли поверх скальной основы разъезжался под ногами. Тут и там стояли неглубокие лужи, и ручейки стекали в сторону западных низин. Мелианор упрямо шел к пока неизвестной цели.
Каково же было удивление мага, когда среди серебристой вуали, покрывшей весь видимый мир, обозначилась темная человеческая фигура, двигающаяся прямо навстречу ему. От неожиданности Мелианор остановился: вероятность встретить человека в такую погоду в этих местах вдали от редких убогих селений была почти нулевой.
Встречный не сразу заметил княжича, потому что шел, вжав голову в плечи и опустив лицо, похоже, незнакомцу нездоровилось. И все же в трех шагах он поднял лицо, и взгляд Мелианора встретился со взглядом молодого мужчины. Только незнакомец не был ни денери, ни кем-то из исконных народов, населявших здешние края. Стального цвета волосы и такие же глаза на бледном усталом лице. Княжич никогда не видел живьем настоящих Повелителей Смерти, как их называли легенды, но чутье давало однозначный ответ – незнакомец являлся одним из них, и никем другим.
«’Але, их звали ’але. Или х’але. На разных диалектах название звучало по-разному», – вспомнил Мелианор.
На поясе у молодого ’але висел длинный узкий меч. Глаза незнакомца, блеснув, цепко оглядели неожиданного встречного и потухли снова. Он был болен, но оставался не менее опасным – в движениях, несмотря на нездоровье, чувствовалась упругая сила опытного бойца. Мелианор не боялся, но подавить рефлекс на опасность оказалось трудно. Встречный болезненно усмехнулся и, протянув правую руку ладонью вперед, произнес: