Время ожидания
Шрифт:
Старик оставался безучастным ко всему. Вымаливать милость от этих людей он не умел и не хотел, а с богами у него были собственные, давние отношения – почти что дружеские. И, что бы ни произошло, боги вознаградят того, кто всю жизнь честно служил им, и постараются наказать этих глупых людишек, верящих в силу своего Распятого. Но, верно, слаб их бог, если веру они подкрепляют силой огненного оружия. Но оружие им теперь не поможет: в свой час они – все до единого – окажутся на самом последнем ярусе Нижнего Мира.
Мысли старика промелькнули в голове
Но остальные в небо не смотрели. Лейтенант, командовавший солдатами, что-то рыкнул – и тотчас один из них притащил факел, которым поджег сваленный в кучу скарб. Рухлядь, извлеченная из землянки, долго не хотела разгораться, но через пару минут все же вспыхнула.
Священник, оказавшийся рядом, осенил себя крестным знамением, то же самое проделали и прочие истинные христиане.
Лейтенант тихо произнес:
– Попытаетесь ли еще раз, отец Иоганн?
Священник кивнул, правда, с большим сомнением:
– Да, но он упорствует в своих заблуждениях. И все же следует надеяться на его благоразумие.
– Какое уж тут благоразумие, – проворчал лейтенант, когда священник нерешительно подошел к старику.
– Готов ли ты покаяться и принять веру в господа нашего, Иисуса Христа?
Видно было, что этот вопрос он задает уже не в первый раз. И не в первый раз получает в ответ – молчание.
Старик был сейчас уже далеко – и от священника, и от лейтенанта, и от солдат. Слишком далеко, чтобы вообще обратить на них внимание.
Один из солдат – чернявый и слегка узкоглазый невысокий парень – начал довольно бегло переводить. Но и слова толмача старик проигнорировал.
– Приступайте! Живей! – прикрикнул офицер на солдат и зачем-то вытащил из ножен шпагу.
Его подчиненные немедленно повиновались, выстроившись напротив привязанного к дереву шамана с заряженными мушкетами.
И тут старик заговорил. Вит вдруг с ужасом понял, что это – голос не самого шамана, а тех, в кого он верил до самой своей смерти. И звучали слова вполне понятно не только для него, но и для всех, кто находился здесь:
– Помните, что ни один из вас не проживет долее двадцати лун. Пятеро утонут в болотах, четверо умрут от ран, трое – от мора и болезней, двое – в огне пожара, ты же, – старик пронзил взглядом лейтенанта, который сдавленно просипел: «Огонь!» – будешь подыхать от голода, медленно, как паршивая собака. И ни один из вас после смерти не будет знать покоя, как не будет покоя никому, кто поселится здесь, пока не исполнится предначертанное, и не появится…
Прогремели нестройные выстрелы, старик обмяк, повиснув на своих путах…
– Надо было рот ему заткнуть… – проговорил кто-то. Побледневший лейтенант даже не пошевелился…
…Вит медленно приходил в себя, сон, который, вроде бы, должен был сгинуть и исчезнуть без следа, явился ему в воспоминании – причем совершенно
«Что же старик сказал, что?» – пытался вспомнить Вит. Он вдруг почувствовал: этот сон – и есть ключ для того, чтобы понять, зачем он оказался в этом нереальном мире, и куда именно он должен держать путь. Не к дому, нет – чуть дальше, туда, где пролегает сейчас Обводный канал. Именно там и было это проклятое место. Но – что же еще должен был сказать старец, как должно исполниться предначертанное? И как это предсказание связано с ним?
Вит чувствовал, что пророчество старца приснилось ему не зря – за этим стоит нечто, что Вит обязан совершить в этом мире.
Может быть, он просто-напросто сходит с ума? Вот и голова болит так, что в пору взвыть. И все же, надо идти, как бы трудно ни было – сейчас, по крайней мере, перед Витом вдруг появилась некая конечная цель. Пусть пока что совершенно неясная.
Каждый шаг давался с трудом, но он шел и шел в том направлении, где должна была находиться Никольская церковь, а от нее до его дома и дальше, до Обводного, будет рукой подать. Ну, не совсем так, конечно – но теперь каждый шаг приближал его к цели.
Никакой Никольской церкви Вит не увидел. На месте, где она стояла, в небо бил огромный столб ослепительного синего цвета – такого чистого и прозрачного, что юноше захотелось отвести глаза – слишком ярким было это зрелище. Чем-то оно напоминало свечение, которое он уже видел – вначале на месте «Макдональдса» около Пушкинской, а затем – на Васильевском, когда он бежал, спасаясь от монстра из метро. Но там оно было тусклым, слабым и едва заметным.
Вит некоторое время стоял, раздумывая, что бы это могло означать.
Стоп, да ведь там, где сейчас построили «Макдональдс», до революции размещалась часовня! Об этом в свое время даже писала одна бойкая газета, которую раздавали в метро. А на месте второго источника свечения в том, прежнем Петербурге стоял лютеранский храм, так полностью и не отремонтированный.
Теперь все становилось на свои места. Свечение, устремленное к небу – это энергия тысяч и тысяч людей, обращенная ввысь. А там, где оно потускнело и ослабло, церкви в реальном мире были разрушены или закрыты. А может быть, правы те, кто считает, что в прежние времена храмы возводились не просто так, а именно там, где сильнее всего энергия Земли – знали люди в прежние времена секреты, которые напрочь позабыты в нынешнее цивилизованное время.
И вновь Вита коснулось ощущение безопасности и спокойствия. Ему захотелось дойти до источника свечения – и остаться где-нибудь неподалеку. Больше того: он понял, что и его болезнь если и не пройдет полностью, то, хотя бы, станет не столь тяжелой.
Вот только теперь он не мог, не должен был позволить себе такой роскоши – не выполнить того, к чему шел. Страшная загадка, которую он увидел во сне, не давала покоя. И не даст, пока он не найдет ответ – каким образом его страшный сон связан с ним? А в том, что такая связь была, Вит теперь не сомневался.