Время ожидания
Шрифт:
– Не смогу. Она плохо себя чувствует. Спит… – терпеливо пояснили Оленьке.
– Ну, извините, – Оленька повесила трубку и задумчиво прошлась по комнате.
Ну, конечно, болеет – так мы и поверили. Вот только что была совершенно здорова – а теперь взяла и заболела, к телефону подойти не может? Время-то – всего ничего! Сказали бы сразу – не хочет разговаривать! Болеет она, видите ли…
Хотя – почему бы и нет? Может быть, проклятие, которое только что создала Оленька, уже ударило не только по Скади, но и по ее родственникам и ближайшим друзьям? Такое тоже иногда случается.
«Ну и ладно, –
В конце концов, ответственность за порчу лежит именно на Скади – а не надо быть такой хамкой! Подумаешь, разбитый хрустальный шар… Во-первых, не ей этот подарок предназначался. Во-вторых, всякое случается, тем более что шар действительно казался раскаленным, он просто-напросто вырвался у Оли из рук. А что в итоге? «Косорукая»! Ну, теперь-то мы посмотрим, кто там будет косоруким!
Оленька была безмерно довольна собой. Завтра она непременно позвонит Марине и попробует разузнать, что случилось со Скади. А ведь наверняка случилось, просто обязано!…
Телефонный звонок прервал ее размышления.
После минутного раздумья она сняла трубку. Ведь наверняка в Марине проснулась совесть!
Но раздавшийся голос вовсе не принадлежал Марине.
– Привет, – сказал Денис.
Голос парня звучал почти тревожно.
– Привет! – кокетливо произнесла Оленька.
– Что ты делаешь завтра?
– Ну, работаю… – девушка слегка растерялась.
– Отгул взять сможешь? Это очень важно.
– Хорошо, – Оленька прикинула, что она скажет начальнице отдела, и решила, что это завтра и выяснится.
– Тогда жду. Завтра в десять утра. На «Гостином» – около панно. Не перепутай.
– Да… Ладно… То есть, обязательно… – Ольга была совершенно не готова к такому быстрому развитию событий – впрочем, не того ли она и хотела?
– Тогда – до завтра, – сказал Денис и повесил трубку.
«Я добилась! Я – настоящая ведьма!» – Оленька Линькова готова была прыгать от счастья. Она и представить не могла, что ее соперница будет так быстро побеждена.
Если бы она знала, что единственным результатом магического обряда стала легкая головная боль, которую Скади списала на недосыпание и выпитое на дне рождения, она радовалась бы куда меньше.
Утро начиналось, как обычно. Правда, Игорь чувствовал себя не слишком хорошо – но он списал это на давление. В пятнадцать лет у него было довольно серьезное сотрясение мозга, и с тех пор он неважно себя чувствовал в жару, а также и зимой, когда случаются мороз и солнце – день отвратный.
Впрочем, виной всему могли быть не давление и духота, а безденежье. Это только так говорится господами богатеями, что есть, мол, вещи, которые невозможно купить за деньги. Есть, конечно, на свете такие вещи – вот только без нескольких тысяч в кармане о них думать не приходится. Уж так мерзко устроено здешнее общество. Прежде, вроде бы, было немного иначе, только прежних времен Игорь не застал. А теперь ему приходилось крутиться, сочиняя рекламные тексты – и в последние месяцы почти задаром.
Иногда в рекламном отделе появлялся собственной персоной Андрей Александрович – шеф фирмы. Он всегда оставался доволен работой Игоря, говорил иногда «большое
Однако на вопрос, когда же будет погашен долг по зарплате, Андрей Александрович молчал, как партизан на допросе. Впрочем, и вопрос-то этот задать порой стеснялись – из всех признаков западного общества, о которых немало в свое время говорилось по телеящику, в России лучше всего почему-то усвоили именно этот: «Не спрашивай о зарплате и о том, кто сколько получает». И – не спрашивали.
Самым неприятным признаком было то, что люди потихоньку уходили из постепенно дающей крен фирмы. Но Игорь не спешил уходить: он надеялся, что задолженность погасят, а работа в рекламном отделе давала некоторое количество свободного компьютерного времени. Собственно, в последнее время он работал не дизайнером, а рекламщиком – так уж получилось, что дизайнеров в городе было довольно много, зато людей с врожденным чувством языка не хватало всегда. Первая рекламная статья Игоря пошла на ура, и после этого он стал штатным составителем статей и речей.
Потолкавшись в метро, Игорь вышел на нужной станции. Он посмотрел на часы – было без пяти девять, а это означало, что можно особенно не торопиться. Игорь посмотрел на свеженаклеенную газету на стенде, но подходить и вчитываться не стал – в последнее время не было более верного способа испортить себе настроение на весь день, чем читать газеты. Вместо этого он не спеша двинулся в сторону, где его фирма, торговавшая медицинской техникой, снимала просторное помещение.
И тут Игорь понял, что спешить, вообще-то говоря, он и не может. Совершенно неожиданно заныли суставы, причем так, что ему захотелось немедленно отправиться домой и лечь под одеяло. Кажется, он где-то подхватил грипп, причем в самый разгар лета.
Ничего удивительного в этом не было – сестра Игоря как-то заполучила летом тяжелейшую ангину, причем случилось это во время ее поездки на юг.
И надо было бы идти домой, но Игорь упорно поплелся на работу. Сегодня, вроде бы, должны были прийти какие-то деньги, и он надеялся, что выдадут хотя бы часть зарплаты. Хотя подсознательно он понимал, что эти ожидания напрасны.
Отдел был уже почти в сборе. Игорь с неудовольствием посмотрел на Люду-дизайнершу. Девушка была вполне нормальной, но был у нее один большой недостаток – Люда не могла жить без музыки, причем не какой-нибудь, а самой отвратительной «колбасерской» попсы. Если бы ей это просто нравилось – было бы полбеды. Но она совершенно серьезно полагала, что всё это должно нравиться и остальным, поэтому наушники казались ей необязательной деталью.
По радио гоняли Киркорова и каких-то писклявых девочек-малолеток, которых выставили для очередного провала на «Евровидении» и усиленно раскручивали перед конкурсом.
Игорь конкурсом не интересовался, да и вообще терпеть не мог попсы, но сейчас слушать всю эту гадость было просто невыносимо.
Он включил комп, открыл текст рекламной статьи – и понял, что сегодня ее не допишет. Правда, и потребуют ее, скорее всего, к среде, но он хотел успеть именно сегодня – так, чтобы уже с обеда приступить к совершенно иному тексту.