Время - ноль
Шрифт:
Позади и чуть сбоку от Гринченко тяжело дышали двое «молодых». Краем глаза видел их потемневшие, постаревшие лица, с которых вдруг как бы сползла кожа. На босых лицах под скулами вспучивались и опадали бурые медузы мышц при каждом подпрыгивании фиолетово-розовых шариков – кадыков. Слабо пока ребяткам смотреть такое. Ничего, зато быстро поймут, что человеческая жизнь – плюнуть и растереть.
12
Спинка кресла хоть и мягкая, но немного давит в позвоночник, и создается впечатление, что за спиной ранец, что
После того, как Оксана решила стать его женой, она изменилась, и не в лучшую сторону. Раньше, надоев друг другу, разбредались если не в разные концы города, то в разные комнаты и разряжались на чужих, а теперь самое худшее отдавали ближнему своему. За две недели умудрились проделать это пять раз. Оба не шибко подбирали слова – ханыгам из самой гадюшной забегаловки города было бы чему поучиться. Зато после примирения давали друг другу столько тепла и ласки, сколько не было и в первые дни знакомства.
Оксана в очередной раз рванула плед и так громко взвизгнула, что заглушила телефонный звонок.
– Звонят. Жанка, наверное, – обратил Сергей ее внимание.
Позабыв о фильме, Оксана побежала в прихожую выплеснуть в телефонную трубку накопленные за час слова. Вернулась быстро. Замерев на пороге, долго жевала нижнюю губу, то ли запрещая себе говорить, то ли сдерживая рыдания.
– Ну, рожай. – Тело его погорячело, как во время столкновения с душманом нос к носу.
– Виктора арестовали. И Жанну. Прямо в ресторане... Ирка, официантка, позвонила говорит...
После первой ее фразы Сергея выкинуло из кресла, и сразу пропал жар в теле. Давно ждал подобного известия. Успокаивал себя, что все будет хорошо, но ядовитый, скрипучий голосок, загнанный в самый дальний угол души, в последнее время все чаще прорывался в успокоительные речи, каркал, что прыгать недолго осталось. И все из-за Спортсмена: халяве его, Жанке, неймется без гулянок, а одну ее не отпускает. Слава Богу, их не утянул. Еще успеет. Навешают в ментовке, подергают вволю за бакенбарды – быстро расколется...
– Деньги давай, – сказал он Оксане.
Сергей достал из тумбочки пистолет в подмышечной кобуре, проверил. Девятый патрон хотел вогнать в ствол, но
Оксана принесла полиэтиленовый пакет с деньгами, отдала не сразу, точно играла, как с котенком, – попробуй отними. Нашла время дурачиться!
– Сколько здесь?
– Сорок пять... и в тумбочке немного.
Взял по две пачки сторублевок и двадцатипяток, рассовал по карманам, остальные вернул:
– На память обо мне!
Наигранное бахвальство обидело Оксану.
– Забирай все.
– Мне хватит. Нужно будет – достану.
– Дурак ты, Сережа... – печально сказала она и всхлипнула, закрыв лицо руками и будто наложив на него кровоточащий рубец из багряных миндалевидных ногтей.
Сергей взял ее запястья и оторвал ладони от лица. На мокрых щеках четко стали видны веснушки, которых раньше не замечал.
– Я ведь – все. Зачем тебе со мной?.. А расставаться лучше на ссоре: порознь тогда будет легче.
– А я не хочу, чтоб легче! – Оксана схватила его за грудки, как мальчишка в начале драки. – Я хочу с тобой!
– И я. Но...
– Все равно, куда... – Она терлась носом о его грудь. – Я люблю тебя...
– Осяду где-нибудь, позову, – пообещал он, поглаживая ее по голове. От волос сильно пахло сладковатыми восточными духами.
– Правда?
– Да. Я ведь тоже тебя люблю.
Хотел бы, чтобы это была ложь, но... Слишком долго все шло благополучно, слишком привык к ней, даже казалось, что с каждой секундой промедления будет вдвое тяжелее расстаться.
Оксана достала из лифчика сложенный вчетверо листок бумаги, засунула Сергею в карман, левый, поближе к сердцу.
– Тут адрес и телефон моей подруги, ты ее знаешь, – буднично, словно перечисляла, что надо купить в магазине, говорила Оксана. – Как где-нибудь осядешь, подай весточку через нее. Мне не звони: мало ли что... Если вдруг... тебя ведь сюда привезут... я принесу все, я знаю, что надо в тюрьме... Я буду ждать.
– Жди, – согласился он. В правом виске зазнобила кость, как бывало в дождливую погоду.
– Сереж, только позвони или напиши, Сереж...
– Ну все, хватит! – оттолкнул он ее. – Хочешь, чтоб прямо здесь замели?!
Оксана протянула к нему руки и отдернула, как от горячей кастрюли.
– Ударь меня. На счастье, – попросила она.
Но Сергей сунул ей в руку полиэтиленовый пакет с деньгами, оказавшийся каким-то образом у него в руках, и открыл дверь.
Оксана мяла пакет, прижатый к груди, и как-то странно переминалась с ноги на ногу, будто поднималась на цыпочки по очереди на каждой ноге, которые терлись в коленях, и чудилось, что именно от них, а не от пакета, идет потрескивание и повизгивание. Коленки у нее красивые...
Оксана уловила его внезапное желание, прильнула всем телом.
– Ударь меня, ударь...
Он оттолкнул ее с силой, – наверное, больно ударилась о косяк, – и вылетел из квартиры, запрыгал через несколько ступенек по лестнице вниз. Жаль, что и с Оксаной получился выкидыш, точнее, внематочная беременность, которая рано или поздно должна была закончиться хирургическим вмешательством. Интересно, далеко ли «хирурги»?
Два дня назад Сергей помог Толику Шише переехать в новый дом. Больше никого Толик на новоселье не позвал: