Время - ноль

Чернобровкин Александр Васильевич

– Я люблю тебя.

– Повтори, – прошептала она.

– Я – тебя – люблю.

Оксана прижалась плотнее, ткнулась носом в его плечо и замерла. Не шевелилась и молчала долго, точно проверяла на правдивость каждую букву признания.

– Сереж, ты детей любишь?

– Не знаю... Нет, наверное. Утомляют.

– Это потому, что своих нет, а появятся, сразу полюбишь.

– Постараюсь, – ответил он, поражаясь сходности вопросов и доводов у влюбленных женщин.

– Полюбишь, так всегда бывает.

– Хорошо, полюблю, – согласился, чтобы сделать ей приятное.

– Вы

ведь скоро все... – Оксана запнулась.

– Что – все?

– Ну, это... Жанна говорила, что скоро разбежитесь кто куда – так?

– Много она знает! – Жанна, оказывается, знала больше него, и это разозлило. – И Спортсмену надо бы язык укоротить!

– Она его жена, вот он все ей и рассказывает.

Виктору Жанна при каждом удобном случае напоминала, что не жена ему и никогда ею не будет.

– Разве?

– Живет с ним – значит, жена.

– А ты мне?

– И я тебе.

– Но почему же ты не хочешь, чтобы я тебе рассказывал все?

– Теперь хочу... Правда, что она говорит?

– Скорее всего, – ответил, чтобы не признаваться, что с ним никто об этом не говорил.

– И что... и куда потом?

– Не решил пока.

Что будет потом – интересовало меньше всего. Вероятно, никакого потом не будет, потому что устраивало только то, что есть.

– Давай уедем отсюда. Я квартиру обменяю, достанем тебе новые документы. Деньги у нас есть...

– Разве это деньги?

– У меня свои есть, чуть-чуть.

– А сколько это – чуть-чуть?

– Хватит на троих.

– Ладно – подумаем.

Она взяла его руку и, сгибая и разгибая пальцы, тихо заговорила:

– Выберем небольшой городок на берегу речки, чтоб зелени много и воздух чистый, будем жить тихо: никто нас не знает, мы никого. Я тебе ребеночка рожу. Мальчика хочешь или девочку? – Она загнула ему сразу все пальцы.

– Без разницы.

– Мальчика, – решила она и отогнула его большой палец. – Лучше слушать топот милицейских сапог в коридоре, чем шорох в кустах... Найдем тебе работу, – отогнула указательный. – Хочешь – спокойную, хочешь – денежную. Тебе какая больше нравится? – Не дождавшись ответа, отогнула средний. – Возьмем участок на берегу реки, дачу построим. Будем цветы выращивать и клубнику. Не на продажу, для себя, для ребенка. Знаешь, как хорошо летом на даче!.. Будем ездить туда на машине, на «жигулях». Есть у меня на примете «девятка», новенькая и не дорого возьмут, если валютой. – Оксана отогнула безымянный палец. – Машина. И что еще?

Мизинец отогнулся сам: сумку большую, чтобы передачи в тюрьму носить. Будет складывать в нее клубнику с собственной дачи и возить ему на собственной машине.

Оксана загнула ему мизинец.

– Просто так будем тратить. На курорт поедем летом. На Кавказ или в Крым. Будем купаться и загорать. Как я люблю купаться!..

Сергей закурил. Голубоватое пламя газовой зажигалки осветило округлый носик, темные тени под глазами, темные, шевелящиеся губы. В свете зажигалки Оксана казалась еще глупее и беззащитнее. Или это мечты ее так преобразили?

– ...Мы ездили с Жанкой. Ты бы посмотрел, какой у нее был дурацкий

купальник! Лифчик на номер меньше, чтоб сиськи не болтались. Аркаша, что с ней тогда был, говорит: «Мать, ты бы их на спине завязала. На морской узел!». А она как врежет ему! А он ей! – Оксана торжествующе захихикала. – Представляешь, у нее ноги потеют так, что сапог на сезон не хватает, разваливаются! Бедный Виктор!.. Ой, чуть не забыла: передал, чтоб позвонил ему, когда вернешься.

– Зачем?

– Не знаю, – вспомнив, что выпросила право все знать, сказала: – «Фазана» жирного нашли. Но кусается. Если выгорит, тысяч по пятьдесят каждому перепадет. Нам бы не помешали, да?

– Да, – выдавил Сергей со вздохом: жаль возвращаться из мечтаний.

9

По данным разведки, в один из кишлаков на равнине пришёл караван с оружием. Русло пересохшей речушки делило кишлак на две части – большую и маленькую. Третью заставу послали зачистить маленькую. Командиру дали наводку – указали дома, где должно быть спрятано оружие. Десантники шмонали без спешки, потому что в большей части кишлака постреливали: бой – не бой, но пулю поймать можно.

Плоскокрышие глинобитные дома были похожи и одинаково бедны, разным оказывалось только количество грязных детей. Арестовали девятерых мужчин, способных носить оружие. Одного притащили, волоча за руки. Антон-братан проткнул ему бок вилами, когда проверял навозную яму. Раненого кинули у дувала в саду дома, где по наводке должно быть оружие, самого богатого в этой части кишлака. Туда же пригнали остальных пленных. Они сидели на корточках неподалёку от раненого односельчанина, щурились на весеннее солнце, и никто из них даже не пошевелился сделать перевязку. Наверное, раненный был пришлый. Полосатый халат любителя играть в прятки потемнел от крови возле прорех, мухи безбоязненно ползали по пятнам.

– Сунул вилы в навоз, слышу, мычит кто-то, – рассказал Антон. – Я ещё раз да посильнее. Вылазь, говорю, бесище! А он не того – не хочет, пригрелся, видать. Ну, я покрутил вилами туда-сюда – пополз, гад! Мычит, как телок, а изо рта навоз падает. Ну, смеху было!

Во двор зашёл командир заставы.

– Гринченко, нашли?

Сергей кивнул на два старых охотничьих ружья, прислоненных к стене дома.

– И всё?!

Командира можно понять: на помощь группе не идут, а оружие не нашли, оправдаться нечем.

– Должно быть. Принимайтесь за сад. Дайте пленным по лопате, пусть перекопают, – приказал командир и пошутил: – Урожай будет богаче, хозяин им спасибо скажет.

Гринченко, в отличие от командира заставы, оружие не сильно волновало. Найдут – хорошо, не найдут – тоже неплохо. Вот раздобыть бы сувениров пооригинальнее на подарки домашним. Скоро дембель, в казарме на вешалке поджидает новенькая форма, в тумбочке лежит альбом «Пограничник», почти законченный, осталось пару фотографий вклеить, в баталерке припрятаны трофейные джинсы, кроссовки и рубашка, японский магнитофон и швейцарские часы. Себе подшустрил, надо бы подарками родне и друзьям-приятелям запастись.