Время Имен

Ар Алексей

Димп прикинул расстояние между ним, крейсером, Охотниками и слоем взвеси… Результаты оценки приемлемы: углубление под крейсерской надстройкой, отданной командному модулю, увеличивалось в размерах с должной быстротой.

Вырванный столкновением кораблей из ложемента пилота Николай постарался уцепиться за пульт. Инерция познакомила с острыми углами приборов, даровав боль, что лишь жалкая пародия на ад за гранью смерти, на пороге трех извечных дверей. Не стоит и толики внимания. Между тем, расчет верный… Под днищем катера мелькали ослепительно белые всполохи веерного защитного поля крейсера. Тылы прикрывали палубные

надстройки, что ограничивало доступ «пятнашек» к флагману. Лучшие условия для массированного аннигиляционного залпа. Компьютер справится.

Николай глянул на часы. 12:14:57 по корабельному исчислению. Через три секунды его флот, пристроенный на орбитальном спутнике, выйдет из режима «покрывала», проверит эфир на наличие стартовых ключей и вновь уйдет в режим маскировки.

Тонко пискнул таймер. Временные рамки непозволительно коротки… Но Николай справился.

Катера, разметав космическую стылость ущелья, пробили маршевый барьер. Вспыхнули напоследок жемчужным ореолом и канули в просторах вселенной.

«Одной заботой меньше». — Димп любовался на поток аннигиляционного буйства, плавивший пространство в сахарные тона. У «пятнашек» нет шанса.

Через несколько мгновений образовалось окно свободного космоса — достаточное, чтобы испытать удачу в попытке уйти. Николай воспользовался, превратился в стремление… Безумие энергий засветило экраны.

Айс Тар привычно подавил досаду, собрался: противник уходил, бронированными контурами гася звезды. Вынырнул из тени крейсера, на миг застыл в прицельной рамке…

Красный маркер!

Айс вдавил педаль аннигилятора. Фиолетовый клин залпа метнулся вослед цели… и соприкоснулся.

«Меткие черти», — отметил Николай, перед тем как утонуть сознанием в болезненном сиянии обзорных экранов. Предметы обрели двухцветную контрастную раскраску, взвыли предупредительные сигналы защитных полей, терзаемых энергией.

Используя инерцию удара, потрясшего корабль, димп прицельно рухнул на тумблер запуска маршевого привода. Дальнейшее помнил смутно: круговерть перехода, чувство крохотного орешка в безразмерной скорлупе, боль. Вой приборов…

Четырнадцать секунд.

Встал, ухватился за пульт и сбалансировал полет. Задача исполнимая на волевом. Приник к информационной панели, изучил блеклые строчки данных. Целостность корпуса, диагностика аппаратуры, штурманские карты… Флагману по касательной влепили аннигиляционным зарядом, но кораблик сдюжил.

Николай опустился на палубу, прислонился к пульту. Поломки терпимы, электронных откликов «пятнашек» не обнаружено, катера, выведенные автоматикой, в строю — полукольцом зависли подле флагмана в ожидании приказа на эвакуацию из опасного сектора. На десять десятых, с предельной нагрузкой двигателей.

Двое суток растворились в полете и заметании следов — плюс минус несколько попыток навестить камбуз, гальюн и личную каюту. Николай устало потер глаза — тактическое отступление легко превратить в бегство, так что хватит. Он положил корабли в дрейф, активировал защиту и окунулся в сон. Двенадцать часов покоя, размеренных вездесущим будильником.

Проснулся, едва заслышав мелодичную трель. Оценил состояние: интенсивность болезненных ощущений обещала проблемы с ходьбой. Хоть носитель меняй. Но расточительство не в чести у воплощенной тьмы. Он, прихрамывая направился в рубку, где и занялся анализом

текущего статуса. За часы сна флот мог накрыть патруль, Черное Братство, коррозия, да что угодно… Случайно подцепленная «пятнашка» и не разгрести.

Радары фиксировали в округе исключительно газовые скопления. ЦУКОБ упустил цель.

Соорудив легкий завтрак, Охотник без колебаний вызвал Управление — открытой широкополосной волной, не улавливаемой разве что тостерами. Ответили не сразу.

Невезучий рядовой связист поначалу принял вызов за розыгрыш и долго медлил, прежде чем, возмутившись настойчивостью абонента, перебросить сформированный канал на пульт старшего оператора. Старшой растерялся, но не забыл активировать режим диалога — на экране проявилось лицо, застывшее в гримасе удивления.

Связист взглянул на завтракавшего Врага с неким чувством безысходности. Дай волю и рванет куда подальше…

— Рекомендую. — Николай отправил в рот кусочек бифштекса. И посмотрел на синеватую экранную проекцию. Проекция захлопала белесыми ресницами… — Я не шучу, приятель.

— Дар. — Произнесенное имя вернуло патрульного из небытия. Он подобрался, исчезла придурковатая мина. Подключил к действу вспомогательные системы, предназначенные для установления секторальных координат источника передачи, и информация о происходящем растеклась по всем заинтересованным подразделениям.

ЦУКОБ охватила лихорадка. Представить ее масштабы не трудно. Враг-Прим на связи — лично, без подтасовок, в открытую. Спустя двое суток после неудачного захвата. Фикция, нонсенс.

— Правда, — опроверг домыслы Николай. — Хочу перемолвиться словечком с вашим бессменным ангелом хранителем. — Видя непонимание собеседника, пояснил: — Элайзера на линию.

«Что он знает об ангелах?» — глупый вопрос упорно метался по замкнутому кругу разума связиста. Безопасник торопливо манипулировал клавиатурой: шеф Управления значился для сотрудников недосягаемой величиной. Проще достучаться до небес…

Вопреки бытовавшему в ЦУКОБе мнению, Элайзер подключился к разговору по первому запросу:

— Освободите канал. — Холодный голос встряхнул подчиненных на манер виброкресла. Большинство из них невольно припомнили сообразные положения устава.

Палубы, мостики, секции, ангары замерли — не в силах предугадать развязку беседы. Три-четыре секунды Николай изучал образ великого светоча безопасности. Память услужливо подсказала — ничего не изменилось. Растянутый по обзорному экрану треугольный лик с гипертрофированными мозговыми полушариями, пристальный взгляд, бледная кожа — нордический повелитель в компьютеризированном троне. За его спиной, на изголовье кресла, перемигивались индикаторы.

— Как здоровье? Температура? — нарушил паузу димп. Он открыл баночку пива. Зашипело.

— Вопросы не имеют смысла. — Элайзер остался верен манере ведения бесед, извечно пребывая в многопоточности процессного анализа. Николай зрительно фиксировал реактивное биение мысли. — Жду твое предупреждение.

Охотник приник к пивной горечи. ЦУКОБовская аксиома гласила: Элайзер не ошибается. Соперничать с живым компьютером? Зверь скучающе шевельнулся. Молчание — золото.

— Не медли. Мы вычислим твои координаты, и ты не успеешь сказать главного, — холодно произнес шеф Управления. Он знал: профессионализм врага гарантировал неудачу систем слежения.