Время грешить
Шрифт:
– Не стоит преувеличивать опасность. Джордж вряд ли станет насиловать мисс Харди рядом с рождественским пудингом. – Ричард глубоко вздохнул. Интересно, с какой стати он защищает отъявленного сердцееда и повесу? Уж не потому ли, что собственное вожделение того и гляди вырвется на свободу?
Джульетта отказывалась уступать.
– В доме немало укромных уголков, где может случиться все, что угодно. Я должна предупредить мисс Харди, чтобы была начеку.
– Джордж – истинный джентльмен. Не думай, что он только тем и занимается, что соблазняет невинных женщин. – Впрочем, Ричард
Джульетта скептически покачала головой:
– Сексуально озабоченный мужчина способен на самые невероятные ухищрения, особенно если речь идет о физическом обладании.
– Я знаю Джорджа много лет. Поверь, он не настолько коварен.
– И все же я волнуюсь, – упрямо повторила Джульетта.
– Хорошо. Обещаю с ним поговорить, – проворчал Ричард. – Еще раз.
Джульетта немного успокоилась.
– Будь добр, постарайся сделать это перед обедом. Знаю, что нарушила этикет, но пригласила мисс Харди к общему столу, чтобы укомплектовать пары.
Ричард не счел нужным скрыть удивление.
– И что же, она согласилась выйти к обеду? Не побоялась?
– А с какой стати ей чего-то бояться? Здесь все свои. Мы не снобы, а твоя ассистентка достаточно умна, чтобы поддержать разговор на любую тему. К тому же сегодня скорее всего тема будет одна: Рождество. Мисс Харди уже проявила живой интерес к предстоящему празднику.
Простота, с которой Джульетта говорила о секретарше, покоряла. На самом деле, конечно, нехватка за столом дам была лишь внешним поводом, а суть заключалась в доброте Джульетты. Она услышала о тяжелой судьбе и одиночестве гостьи и теперь пыталась помочь ей, пойти навстречу.
Да, жена не просто выражала сочувствие, а сразу начинала действовать. Редкое качество – свидетельство искренности и душевной щедрости.
– К обеду соберется большое общество? – спросил Ричард как можно беззаботнее.
– О нет! Народу будет совсем немного, всего шестнадцать человек.
Джульетта взглянула на мужа, словно ожидая одобрения. Ричард медленно кивнул. Он не любил светские рауты и терпел их исключительно по необходимости: порой многолюдные сборища приносили пользу делу. Особенно когда на них присутствовали партнеры по бизнесу. Но сегодняшний обед не сулил никаких новых возможностей.
На миг захотелось вообще отказаться от застолья и запереться в кабинете, но тогда за столом кому-то из дам не хватит пары, а радостное волнение на лице Джульетты сменится разочарованием.
Нет. Хочешь не хочешь, а придется предстать перед обществом с улыбкой на лице и надеждой на богатый ассортимент вин. Хоть душу отвести.
Дом полон гостей на несколько недель вперед. А каждый день впустую – это ущерб для бизнеса.
Но ведь можно посмотреть и с другой стороны: праздничная суета развлекает Джульетту. Разве это плохо? Грядущий праздник и связанные с ним бесконечные хлопоты дают отличный повод уклониться от серьезного разговора с женой, от обсуждения супружеских отношений и причин его твердого нежелания иметь детей.
Но
Поздно вечером Джульетта ушла в свою новую спальню, устроилась на желтой атласной софе и задумалась о следующем шаге. Обед прошел прекрасно: за столом царила оживленная предпраздничная атмосфера, и все присутствующие от души радовались приближению Рождества и возможности встретить его всем вместе. Тетушки, дядюшки, кузины и кузены приезжали в Хайгроув лишь раз в год, а потому были искренне рады видеть друг друга. Но в глубине души Джульетте больше всего хотелось остаться наконец наедине с Ричардом.
И дело не в том, что рядом с ним сердце билось учащенно, а восприятие окружающего обострялось. Точнее, не только в этом. Ей нравилось разговаривать с мужем, даже когда его ответы ограничивались лаконичными репликами. Очень хотелось вновь увидеть в нем того человека, с которым познакомилась в письмах, и получше узнать его.
Что его радует? Что печалит? Чем он любит заниматься, помимо работы? Ездит ли верхом? Как относится к охоте?
Что у него за семья? Какими были отношения с родителями в детстве и юности? Ричард сказал, что родители умерли, а братьев и сестер у него нет. Получается, что в мире он совсем один. Может быть, именно поэтому и не хочет своих детей? Или причина в чем-то ином? Надо бы выяснить.
Истинная близость приходит медленно, постепенно, но первые месяцы семейной жизни они с Ричардом провели врозь. К счастью, письма помогли им узнать друг друга, и теперь, когда он наконец здесь, не хотелось терять ни минуты драгоценного времени. Внезапная смерть Генри не оставила сомнений: жизнь быстротечна, надо дорожить каждым мгновением.
Джульетта прикусила губу. Итак, налицо два варианта. Первый: сидеть здесь, смотреть в камин, дуться, как мышь на крупу, и бесконечно переживать из-за принципиальных разногласий с Ричардом. Второй: встать с софы и попробовать что-нибудь исправить.
Но как? С грустным вздохом Джульетта признала, что придется пойти на компромисс и на некоторое время отказаться от мыслей о ребенке, а вместо этого сконцентрироваться на укреплении отношений с мужем.
В коридоре послышались шаги. В этой части дома никого из гостей нет и быть не может. Значит, идет супруг. Вновь нахлынуло волнение. Джульетта взглянула на синее вечернее платье и пожалела, что не сменить его на купленный месяц назад кокетливый пеньюар.
Послышался короткий стук, и глаза нетерпеливо устремились к двери. Еще мгновение – и в спальню вошел Ричард.
Встретил вопросительный взгляд жены и выразительно вскинул брови, отчего сердце застучало еще быстрее. Джульетта спустила ноги с софы, расправила юбку и приняла пристойную светскую позу.
– Не помешал? – коротко осведомился Ричард.
– Ничуть.
Он уже снял сюртук, жилет и галстук и сейчас стоял в белоснежной рубашке с расстегнутым воротом, так что взгляд невольно остановился на мускулистом треугольнике груди. Джульетта попыталась отвести глаза, однако сделать это оказалось нелегко. Этот красивый мужчина мгновенно лишал ее воли и самообладания.