Время Героев
Шрифт:
Где-то на краю сознания Дариэля промелькнула и тут же исчезла его собственная мысль, невнятная и неспокойная. Но её моментально поглотили мысли чьи-то чужие, кого-то гораздо более древнего и страшного.
— Мне… Мне нужно время, чтобы подготовиться к ритуалу.
— Сколько угодно. Мы никуда не торопимся, — равнодушно пожал плечами Дариэль.
Тени больше не прятались на краю его зрения. Они стояли в упор в ожидании своего часа. Часа, когда им, наконец, дадут полностью прорвать завесу между мирами.
***
С опаской Дангер выглянула из-за угла дома, чтобы оценить обстановку. Выглянула
— Бесполезно, — поморщилась девушка, — слишком много стражи. Нам не пройти.
Единственный оставшийся с ней спутник сейчас сидел на камнях, задумчиво глядя куда-то в сторону.
— Да нет, пройти-то мы сможем, — лениво отозвался он, — вырубить эту шайку недорыцарей труда не составит.
Девушка выглянула снова.
— Нет, я могу взять на себя двоих, если повезёт, то троих. — Про тебя речи и не шло, можешь просто в стороне посидеть.
— Слишком уж ты самоуверен для человека, который проиграл Аарону в дуэли.
— Просто маленькая ошибочка вышла. Да и не думаешь же ты, что я сражался с вами всерьёз.
— Ой, гляньте на этого самовлюблённого петуха. Арри мне говорил, что для учёного очень важно уметь признавать свои ошибки. Так что просто признай, что ты неудачник.
— Я и не учёный больше. И если ты мыслишь так узко, то я с тем же успехом могу сказать, что для женщины очень важно слушать мужчину и быть хранительницей очага. Так что просто признай это и иди обзаведись мужем, если успеешь.
Девушка слегка ударила Виллема кулаком в плечо.
— Старик, ты застрял в прошлом с такими взглядами.
— Не застрял. Я просто издеваюсь над тобой. Жаль, что ты слишком глупа, чтобы понять хотя бы это.
Так они перепирались с тех пор, как остались вдвоём. Сначала это было яростное противостояние двух людей, искренне друг друга недолюбливающих. Спустя же несколько часов от эмоций не осталось и следа, поэтому теперь они ругались просто для того, чтобы поддержать беседу. Дангер это даже немного успокаивало. Напоминало их вечные разборки с Дариэлем в те времена, когда мальчишки ещё жили при храме, а она сбегала к ним от родителей, чтобы устроить сражение на палках или пострелять из самодельного лука.
— Если так уверен в себе, то почему бы тебе не разобраться с этими недорыцарями?
— Ага, а потом? У нас нет никакого плана. Что ты прикажешь делать, когда мы проникнем в замок? Будешь взывать своего свихнувшегося дружка к остаткам совести и любви к человечеству?
— Поговорю с ним, он ведь мой лучший друг.
— Которого ты бросила, чтобы сбежать из своего села в поисках приключений. Не забыла? Да ты и слова сказать не успеешь.
— Он меня за это уже давно простил.
— Точно, Дариэль же у нас теперь образец всепрощения и великодушия. Ни капли обиды за твоё предательство в нём не осталось, можно быть полностью уверенным в том, что он тебе ничего такого не припомнит и не размажет тебя по стене тронного зала.
— И что же ты предлагаешь, гений?
— Я? Ничего особенного. Можем употребить неприличное количество алкоголя и сесть в ожидании смерти.
Видя, что мужчина, судя по всему, не собирается в данный момент ничего предпринимать, Дангер серьёзно задумалась. Должно ведь быть что-то, что могло его переубедить?
Однажды, далеко в детстве,
Она тогда, рыдая в истерике, спрашивала у Арри, что же делать.
«Всё пропало! Мне конец! Ну скажи что-нибудь, не молчи, что мне делать?»
«Тихо. Я думаю.»
Слишком серьёзный для своих лет, мальчик сидел довольно долго, прежде чем снова открыть рот:
«Для начала представим, что это загадка, и у неё есть решение. Всегда есть решение. Если тебе кажется что-то невозможным, то это только потому, что ты владеешь недостаточным количеством информации, но твои мысли по поводу невозможности найти это решение только помешают тебе получить ответ. Так что давай начнём с того, что мы вообще знаем…»
— Виллем, — тихо прошипела она, — ты говорил, что не восприимчив к этой магии. Подарок старого друга, помнишь?
Он с какой-то невыразимой тоской невольно взял в ладонь и погладил большим пальцем старый медальон, который носил на шее с тех пор, как магическая сила, питавшая его, перешла к Дариэлю. «Сердце», ставшее пустым и бесполезным, за прошедший месяц сильно потускнело и состарилось.
Мрачный, словно туча перед грозой, Виллем ответил:
— Восприимчив, как и любой разумный вид. Я схитрил. Старый друг учил меня не подвергаться поверхностному вмешательству в сознание, блокировать мысли и эмоции, но при желании он мог этот блок легко снести. К тому же, Дариэль озлоблен на меня больше, чем на кого-либо ещё. Эти трюки не помогут.
— Понятно… — Разочарованно протянула Дангер.
«Вряд ли мы сможем, конечно, извлечь что-то полезное из того, что уже знаем, ведь если бы ответ лежал на поверхности, ты бы не пришла ко мне, да?»
— Предположим, — продолжила девушка, — что есть человек, способный справиться с этим… Вмешательством. В сознание. Как бы выглядел такой человек?
Виллем сначала просто хмыкнул и промолчал. Потом удивлённо посмотрел на Дангер, всё ещё ожидающую ответа.
— Ну, если в теории… Это должен быть кто-то, кто хорошо умеет контролировать всё, о чём думает. Возможно, обладать сильным интеллектом и нестандартным мышлением. Так мне говорил коллега. Говорил, что таких сложнее прочитать. Если честно, я не знаю. Но, главное, чтобы к нему Дариэль точно не испытывал никаких обид, только уважение или любовь…
Дангер вскочила на ноги, вдруг ослеплённая одной догадкой.
— Нет, я знаю, о ком ты подумала, — осадил её Виллем, — но Аарона с нами нет.
Девушка снова уселась на корточки.
— Ничего не понимаю. Но ты ведь не можешь просто так взять и сдаться, после всего, через что прошёл? У тебя ведь была какая-то цель, которая заставляла тебя жить всё это время. Старик, подумай получше.
Виллем застыл, словно изваяние. А после нехотя сказал:
— Я знаю одного человека, который мог бы нам помочь, потому что уже сталкивался с чем-то подобным. Есть только одна проблема… Он меня ненавидит и, скорее всего, убьёт сразу же, едва увидев. Я убил его лучшего друга.