Время Героев

Эванс Робин

— Ну и дела, — удивлённо протянул не спавший всё это время Виллем.

***

Я и не проигрыша боюсь, брат. Мои страхи гораздо глубже. Как бы не потерять человеческий облик в погоне за победой?

Из ответного письма короля Кельитаса.

Очнулся Дариэль в настолько непроглядном мраке, что даже сперва и не понял, что открыл глаза. Голова нещадно болела, тело саднило, на зубах скрипел песок. Хуже просто быть не могло.

Молодой человек слегка приподнялся, но предательски уткнулся тотчас лбом в сырые камни. Ощупал пространство вокруг. Выяснил, что камни были кругом. Его что, заживо похоронили? Это в каменном-то гробу?

Чушь какая-то.

«Говорят, первая мысль всегда верная, но говорят так только тупицы, которые не умеют думать вторую и последующие…» — прозвучал в голове недовольный голос Аарона.

«Значит, надо думать» — решил Дариэль.

«А ты умеешь?» — ответил внутренний голос.

«Можно попытаться. Так бы поступил Арри.»

«Нет, он скорее всего начал бы орать и плакать.»

«Тогда надо сделать так, как он бы поучал сделать другого уже после того, как всё закончится»

Мысленный спор продолжался не так долго. До тех пор, пока Дариэль внезапно не открыл в себе скрытый талант к логическому мышлению. Брат бы за него был счастлив.

Первое, о чём подумал парень, это, конечно, то, что каменных гробов он ни разу не видел, да и носить их на кладбище вряд ли было бы очень удобно. Следовательно, было сомнительно, что ради него такой соорудили и закопали. В подтверждение своей теории Дариэль также отметил тот факт, что всё ещё не задохнулся: это значило, что воздух откуда-то должен поступать. Ладно, возможно, слишком глубокие мысли до сих пор не были его коньком. Но ведь уже что-то! Начинать нужно с простого и очевидного.

Второй мыслью было решение ещё раз тщательно ощупать каждый дюйм своей каменной клетки. Возможно, где-то есть щель, выбоина, ход или… Или деревянная крышка прямо над его ногами. Конечно же. Почему бы и нет.

Третьей мыслью было то, что он, видимо, был из тех самых тупиц, о которых нелестно отзывался Аарон. Поэтому, плюнув на все мыслительные процессы, Дариэль сделал то, что давалось ему с куда большим успехом — проявил физическую силу, резким пинком вышибив хлипкую дверцу. Та, печально хрустнув, улетела во тьму ночи. Кое-как изогнувшись, словно змей, парень выкарабкался наружу. Наружа встретила неприветливым холодом.

Свет от луны казался этой ночью по-особенному мистическим. Природа вокруг шептала ему о мести за унижение. Клокочущая ярость в груди охотно отзывалась на этот шёпот. Так и с ума не долго было сойти.

Хмуро оглядевшись, Дариэль обнаружил возвышающиеся над кронами деревьев вершины сторожевых башен. Должно быть, он находился возле стен Ильитаса. Столько страстей он слышал про этот грешный городок и его правителей… Не пора ли было воздать всем по их заслугам? Кто сказал, что потомки не должны нести наказание за деяния праотцов?

Но для начала следовало сделать нечто менее грандиозное, но более значимое для него самого. Дариэль, словно хищник, затаился чуть поодаль от места своего заточения и стал выжидать возвращения своих похитителей. Что-то вертелось на языке, какое-то чёткое определение для происходящего… Как же там…

Ах, да. Жажда крови.

***

Разъярённая девушка, едва услышав о том, что произошло, уже держала меч наготове. Если прислушаться, возможно, можно было расслышать, как скрежетали её зубы и бешено стучало сердце. Её спутница же, стараясь казаться более хладнокровной, чем есть на самом деле, сидя у тлеющих остатков костра заплетала длинные локоны чёрных волос в косу. Утро для Виллема выдалось

не самым удачным. Однако его самого ситуация в какой-то мере даже веселила.

Он не стал никого будить и бросаться по следу бедняги Дариэля. Вместо этого, решив немного отдохнуть, мужчина философски заметил про себя, что вряд ли пацана могли унести слишком далеко и скорее всего он находится максимум в часе от их лагеря. Следовательно, и переживать особо не стоило.

— Ты это видел и никак этому не помешал? — Злобно в очередной раз прошипела Дангер.

Остриё её меча уже довольно неприятно упиралось в горло, поэтому Виллем лениво сдвинул его в сторону. Он не стал сам хвататься за оружие, не стал каким-либо образом препятствовать Дангер в её проявлениях праведного гнева. Вид его целиком выражал расслабленность и скуку.

— Зато вы выспались.

Тут уже не выдержала даже Мириэла. Господина увели! Какие-то мужики утащили его Темнейшее Величество, и никто не смог (и не захотел!) этому препятствовать. Немыслимое безобразие!

Вскинув руку, она начала тут же шептать заклинание. Вокруг поблекли краски, и земля под ногами начала дрожать, словно через считанные секунды из-под неё кто-нибудь появится. Культ Скаро хорошо дрессировал своих жрецов. Они могли призвать мертвецов из любой точки, просто потому что почва, по которой все спокойно ходят, буквально устлана костями когда-то живших и умерших животных, птиц, и, быть может, даже людей. Обладая этим знанием, опытному некроманту ничего не стоило в моменте призвать все их скелеты для, конечно, не совсем мощной, но эффектной единоразовой атаки.

И вдруг, оборвавшись на полуслове, жрица замолчала, будто в горле у неё встал ком. Земля успокоилась. Виллем холодно взглянул на девушку.

— Эти фокусы я знаю наизусть. Может, культ успел выдумать что-то новое со времён моей молодости?

Мириэла схватилась за горло, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Мужчина же продолжил:

— Я, конечно, не маг, но кое-чему меня научили. Захочешь меня впечатлить — в следующий раз подумаешь чуть получше. А теперь, может быть, оставим ваши претензии на потом и отправимся наконец за вашим другом?

Найти следы Дариэля труда особого не составило. Похитители не слишком позаботились о том, чтобы их скрыть, и Виллем, словно по протоптанной дорожке, повёл сердитых спутниц сквозь дебри к городу…

Долгим их путь, впрочем, не был. Как и предсказывал Виллем, уже спустя час с лишним они обнаружили и место, куда, по всей видимости, утащили парня, и, как ни странно, самих похитителей.

Увидев их, Виллем красноречиво выругался, одновременно подхватывая под руку Дангер, едва ли не рухнувшую на землю. Воительница на слабые нервы никогда не жаловалась, однако зрелище, что предстало перед их глазами, было слишком впечатляющим, чтобы сохранять спокойствие и невозмутимость. Было тяжело узнать людей в тех ошмётках мяса и костей, что валялись тут и там и свешивались с деревьев. В радиусе около десяти-пятнадцати шагов от какого-то погреба вся земля была чёрной и мягкой от пропитавшей её крови. От несчастных словно методично отрывали по маленькому кусочку плоти, а после выбрасывали этот кусочек как можно дальше. Выглядело это так, будто незадачливых похитителей пропустили через огромную, в человеческий рост, мясорубку. Единственными частями тел, оставшимися целыми и относительно невредимыми, были две головы, аккуратно, ухо к уху поставленные на небольшой пригорок.