Время Героев

Эванс Робин

Последователи Скаро очень быстро получили подтверждение слов своего учителя. Тени их не трогали. По слухам, даже вступали в связь, давая тёмным магам некие тайные знания. Но смысл этих учений не был понятен Виллему. Он лишь с волнением следил за состоянием Исаи, который всё больше мрачнел день ото дня. Разумеется, коллега рассказал им, что произошло в тот роковой день. Его никто не винил. "Ты не знал, что так выйдет. Никто не знал." — Говорил король. Лишь сам Исая бесконечно винил самого себя. Очень долгое время он никак не комментировал происходящее, лишь разгребая последствия. И всё сильнее ощущал себя пойманным в западню, в ловушку собственной магии, которая была сильнее его и как будто поднималась из глубин царства Хаоса. Даже сейчас Виллем мог лишь догадываться, что в то время переживал его дорогой друг и через какие немыслимые для столь ранимого создания мучения ему приходилось

проходить, через какой страх снова оступиться, через какое отчаяние от того, что по вине его согласия гибнут люди, которых он когда-то поклялся защищать. Юноша окончательно замкнулся в себе, больше не принимая больных и посвятив всю свою работу посмертному вскрытию. Надо сказать, в этом гениальный врач преуспел совершенно. Он мог с поразительной точностью, лишь взглянув на тело, определять, от чего, как и когда умер человек. Позже Виллем начал немного понимать ещё одну причину его резкой смены деятельности. Заполучивший древнюю магию Хаоса врач теперь слишком хорошо чувствовал на собственной шкуре всё, что чувствовали его пациенты, будь то физическая боль или душевные терзания вследствие болезни. С мёртвыми в этом плане было работать чуть проще, ведь они уже не чувствовали ничего.

И так пару лет они и находились в этом состоянии упадка, не понимая, что делать дальше. А потом Скаро пришёл в замок лично, прося аудиенции, но не короля, а его придворного врача, назвав, ко всеобщему удивлению, его своим повелителем. Виллем не знал, о чём разговаривал Исая с верховным жрецом, да и, наверное, опасался это знать. Но они заключили некий договор, после которого в Кельитасе стало чуть спокойнее. Жертвоприношения такой жестокости перестали происходить. Тени стали нападать реже. Исая начал овладевать магией, полученной им, и чем больше успехов он делал, тем становилось яснее, что только он мог управлять Тенями, отдавать им указания и помогать своему народу. Его провозгласили лидером, сыном самого Создателя и тем, кто способен подчинить себе несущую разрушение стихию Хаоса. Он стал тем, кем восхищались и кого боялись, самим олицетворением зла и единоличным его повелителем. Он, добрейший из живущих. Врач, за которым неотступно по пятам следовала сама смерть.

Однако для самого парня это не стало спасением. Его боль становилась всё сильнее, пока, наконец, не поглотила его с головой. И, спасая всех остальных, он в итоге разрушил самого себя. Виллем убедился в этом окончательно, когда застал коллегу за размеренным сдиранием со своих рук собственной кожи железной щёткой. Перепуганный учёный долго бился над тем, чтобы привести Исаю в чувства. Тот лишь повторял, что только страдания дают ему контроль над полученной властью.

А сейчас культ, почувствовав возрождение своего властелина, явился и за Дариэлем. Это был слишком плохой поворот событий. Если они заберут несчастного парня в свои руки, то стоило только гадать, к чему это могло привести: к тому, что новый обладатель магии, подобно Исае, обуздает стихию и потеряет рассудок или к тому, что попросту погибнет, оказавшись слишком слабым? В любом случае, каждый из этих исходов портил планы Виллема. Он, конечно же, предполагал, что так будет, но надеялся, что его не найдут слишком скоро, и он успеет добраться до Кельитаса и самого первого разрыва ткани реальности, места, с которого и началась эта долгая и тяжёлая история.

Наконец, Виллем решил плюнуть на всё и прийти на помощь. Один раз ему уже довелось вырезать большую часть последователей культа Скаро, с одной жрицей и сопровождающим её мертвецом он должен справиться.

На ходу доставая изогнутые клинки, мужчина подбежал к компании. Капитан корабля окончательно решил, что пора уходить на пенсию и просто нервно курил свою трубку, глядя на разворачивающееся на его глазах сражение. Он бывалый моряк и многое повидал на своём веку. Он считал, что уже вряд ли чему-то способен удивиться. Он ошибался.

Воздух сотряс всплеск тёмной магии, направленный в сторону Виллема, но тот не зря учился в своё время у первого меча Кельитаса. С лёгкостью увернувшись от боевого заклинания, он смертоносным вихрем пронёсся мимо жрицы и первым делом в одно движение срезал голову её охраннику, а после пинком сшиб его в воду. А после, также молниеносно, отскочил в сторону, чтобы разгневанная ведьма случайно не задела своим колдовством кого-нибудь из ребят.

Бой был недолгим, но красочным. И закончился он совсем не так, как предполагал Виллем. До сих пор его атаковали множеством мелких, но опасных залпов, а тут вдруг целая туча молний расщепила пространство и устремилась в цель. Дистанция была слишком мала, чтобы можно было быстро увернуться, не пострадав.

Однажды Исая сказал: "Если попадёшь

в беду, просто позови меня. Мысленно. Где бы я ни был, я тебе помогу." После его смерти Виллем ни разу об этом не вспоминал, умело разбираясь самостоятельно со всеми проблемами и без всякой помощи одерживая победу в любом сражении. Сейчас, быть может, ему просто не повезло, да и боязнь подвергнуть опасности троицу детишек слишком сковывала движения. И он впервые, скорее от отчаяния, воззвал давно покинувшего мир Живых Исаю.

И молнии не достигли своей цели, встретив на своём пути ярко-голубой магический щит. Виллем узнал его сразу же. Дребезжащее чувство ни с чем не сравнимой силы, истинной, подлинной силы, которая исходила от Исаи, невозможно было спутать ни с чем. И этот барьер, которым заботливо окутывал его друг при любой опасности, одной своей сутью демонстрировавший, кто здесь по-настоящему чудовищно опасен, он тоже будет помнить всегда. И сейчас, спустя шесть веков снова увидев этот барьер, у Виллема подкосились ноги не то от ужаса, не то от восхищения, не то от слепой надежды на то, что обожаемый им человек даже после своей смерти придёт и спасёт его. «Где бы я ни был…»

Однако мечтам Виллема сбыться было не суждено. Он понял это, едва услышав восторженный вскрик Дангер, адресованный Дариэлю:

— Ого, ты где этому научился?!

К горлу внезапно подступил липкий ком какой-то скорби и обиды. Это было попросту несправедливо. Тупой пацан был недостоин того, что имел, попросту не достоин. Он не пережил тех мучений, которыми Исая проложил свой путь по лезвиям, путь к контролю. Не выстрадал своё право владеть Хаосом. Ему просто всё досталось уже готовым, словно спелое яблоко, свалившееся в раскрытую ладонь. А этот дурак, Дариэль, даже не осознавал, какую цену пришлось заплатить его предшественнику за свою ношу.

Однако мужчина подавил в себе эту нелепую ненависть. Ладно. В конце концов, Виллем сам являлся тем, кто сделал Дариэля таким. Пусть радуется тому, на что сейчас способен. Пока может.

— Спасибо, — буркнул Виллем, когда волшебный щит исчез.

— Да не за что, это ведь ты первый ринулся нас спасать.

— Не вас, а свой план.

— Да, точно. Забыл, прости. Свой грандиозный план по уничтожению человечества. Высшее злодейство ради того, чтобы было.

В следующую секунду Мириэла рухнула на колени перед признанным ею повелителем, и, кажется, стала бормотать молитву Темнейшему. Ее лицо напоминало застывшую маску, а длинные тёмные волосы разметались в разные стороны, ниспадая на лицо. Она молила о прощении, о помиловании, шептала, что теперь, когда господин явил свой лик, она будет служить верой и правдой до тех пор, пока господин считает нужным. Отчасти это было даже трогательно, если забыть о том, что парой минут ранее жрица подумывала прикончить на месте всех просто забавы ради. Поиграться, словно с добычей и испепелить на месте. Стоило ли говорить, насколько теперь забавным выглядит это показное преклонение колен? Забавным, странным, неуклюжим и полностью ненормальным. Но кто из собравшихся здесь сегодня людей мог назвать себя нормальным? Возможно, капитан, который всё ещё просто стоял и смотрел на всё с дёргающимся уже от нервного возбуждения глазом. Хотя сейчас и он сам был слишком не уверен в своей нормальности. Или, может, Аарон, непривычно долго молчавший, мог назваться нормальным? Может, и мог бы, но лицо у него было слишком уж перекошено ужасом и подозрением.

Виллем вряд ли мог сейчас что-то сделать. Когда страсти поутихли, Дариэль отказался выслушивать безумную женщину и сказал ей, что если она хочет ему служить, то, конечно, это её право, но ни обучаться тёмным искусствам, ни повелевать культом, ни делать что-либо ещё он не намерен. Потом парень вновь спросил старого капитана, выделит ли он их компании каюту, чтобы они могли переплыть на западный материк. Капитан лишь обречённо кивнул.

Вскоре они отплыли.

Глава 14

Мерно плывущий по воде корабль с гордым названием «Небо над Аустерией» навевал какие-то смутные, расфокусированные мысли о том, насколько незначителен был отдельно взятый человек на этой огромной земле. Или не так. Или этот отдельно взятый человек был крохотной частичкой вечности, в которую он заключил себя. Или эта частичка вечности и была им самим? На самом деле этот вопрос не имел смысла. В любом случае никакого другого смысла во всем происходящем и не было. Смысл был вообще понятием своенравным и в последнее время слишком стремительно ускользающим восвояси. Аарон понемногу приходил к мысли о том, что чем больше он пытается анализировать окружающую его действительность, тем больше он перестаёт понимать, что вообще за безумие с ними всеми происходит.