Время доблестных
Шрифт:
– Извините, мои отпрыски иногда ведут себя просто несносно, – проговорил Рауль, озадаченно пожав плечами.
– Воспитанию нужно уделять время, причём немалое, а у нас, артистов, его вечно не хватает! – вновь изящно развела руками Симона. – Рауль говорил, что вы, Эмилия, бросили науку и посвятили себя исключительно семье, верно? Ох, если бы я так могла… А вы, господин Эрхарт, чем занимаетесь? Извините, запамятовала.
– Так, пописываю немного, – скромно ответил господин Эрхарт.
– Ах да, вы вроде психолог! Занятная профессия. Как говорится, бесплатная возможность порыться в чужих
– Нет, что вы! Я действительно неплохо разбираюсь в старых шкафах! – ответил Теренс, незаметно подмигнув недоумевающему Вику.
– Значит, вы понимаете, – словно не расслышав гостя, горестно продолжала хозяйка, – что Тобиас и Арселия, помимо всего прочего, унаследовали от своих родовитых предков весьма тонкую нервную организацию…
Тут Эмилию окончательно охватило необъяснимое чувство вины. Ощущение собственной неуместности в этом доме резким диссонансом фонило всю оставшуюся часть вечера, несмотря на весёлую болтовню Рауля и ободряющие улыбки его жены. В итоге Эрхарты слиняли оттуда так быстро, как только позволяли правила политеса.
Так что дальше коротких встреч после концертов дело не пошло. Не срослось, как говорится. Симона держалась с Эрхартами вполне корректно, но не более того. Эмилия сначала переживала, всё искала причину в каких-то своих ошибках. Но как ни старалась, не сумела заслужить доверие жены Рауля. Ей отчаянно не хотелось верить в то, что причиной могла быть нелепая, бессмысленная ревность – чувство, самой Эмилии неведомое. Так что ей пришлось целиком положиться на мнение мужа. Нарушать мир в семье друга ради собственного желания общаться с ним, конечно же, было недопустимо…
И вдруг Рауль сам заявился в Эрхарт-холл! Эмилия безмерно обрадовалась бы этому визиту – если бы не понимала, что только крайняя необходимость могла стать его причиной. Нечто, связанное с опасностью, большой опасностью!
Нежданный гость вежливо улыбался, говорил комплименты, но не смог обмануть хозяев: они видели, что он напряжён до предела. Мало того, напуган! Рауль Кауниц, который в памяти Эмилии всегда оставался примером «рыцаря без страха и упрёка», сейчас едва сдерживал отчаяние и тревогу.
Когда Теренс после обеда увёл его в свой кабинет, чтобы наконец дать ему возможность объясниться, Эмилия с трудом поборола желание немедленно последовать за ними. Обязанности хозяйки никто не отменял: она должна была позаботиться об остальных гостях. Только убедившись, что никто из них пока не нуждается в её участии, она смогла присоединиться к мужчинам.
Теперь Эмилия взволнованно переводила взгляд с мужа на гостя и обратно. Теренс казался спокойным, но она чувствовала, что он встревожен. А в этом мире было не так уж много вещей, которые могли вывести Теренса Эрхарта из душевного равновесия! Он расхаживал по комнате в раздумьях, собранный и мощный, словно сгусток энергии.
А вот Рауль, наоборот, определённо сдулся, будто бы истратил последние силы на то, чтобы прилично вести себя за обедом, не создавая присутствующим дискомфорта своим настоящим состоянием. Теперь он сидел в кресле у кофейного столика, понурив голову
С той минуты, когда Эмилия вошла в кабинет и тихонечко присела на краешек дивана, ничего не изменилось: оба, гость и хозяин, молчали, только первый сгорбился в кресле, а второй мерил шагами комнату. Видимо, Рауль уже успел рассказать, что же привело его к Эрхартам да ещё в такой необычной компании, а Теренс обдумывал услышанное. Эмилия терпеливо ждала, когда ей что-нибудь объяснят. Наконец муж остановился посреди комнаты и спросил:
– Магистр так и сказал – «только Эрхарт»?
Рауль сокрушённо кивнул и сдавленным голосом проговорил:
– Когда я показал отцу рисунок, он долго думал – так долго, что мне показалось, будто он снова уснул. А потом он сказал: «Только Эрхарт может знать, где это. Ступай к нему!» Он протянул мне рисунок, я взял, автоматически положил в карман пиджака. Затем отец вдруг схватил меня за руку – и я оказался здесь! Вернее, не сразу здесь, сначала в лесу…
– Ну, последнее мне понятно… – начал Теренс, но тут раздался стук в дверь.
– Это Ева кофе принесла! – Эмилия поспешила к двери, взяла у дочери поднос с кофейником и тихо шепнула ей: – Эль пусть займёт гостью, а вы с Надин прогуляйтесь к озеру.
– Хорошо, – ответила Ева и тут же удалилась.
Эмилия прошла к столику и разлила дымящийся напиток по крошечным чашкам, затем подала их мужчинам.
– Благодарю, очень кстати! – попытался улыбнуться Рауль.
– Спасибо, милая, – беря чашку из её рук, муж нежно прикоснулся к её запястью. – Присядь, я постараюсь изложить тебе суть дела, а Рауль добавит, если я что-то упущу.
Эмилия вернулась на своё место в углу дивана, где обычно сидела, когда приходила к мужу поговорить о делах или о детях, либо послушать отрывки из его новых произведений. Теренс сел в своё кресло за письменным столом, двумя глотками выпил кофе – он любил горячий, почти обжигающий – и разгладил листок бумаги, лежавший перед ним на столе.
– Итак, неделю назад сын и дочь Рауя – Тобиасу восемнадцать лет, Арселии двенадцать – ехали из Швейцарии, где Тобиас забрал сестру из школы-пансиона, в Австрию, в родовое поместье фон Кауницев, – не спеша, с расстановкой начал Теренс. Рауль слушал, подперев голову руками. – По пути они пропали. Вернее, сначала пропала девочка. Перепуганный парень позвонил отцу и сообщил, что где-то в Тироле…
– Близ Шваца, – пробормотал несчастный отец.
– Близ городка Швац они пошли прогуляться, и какие-то люди похитили его сестру. Двое мужчин в странных одеждах, по выражению Тобиаса, подошли к девочке, взяли её за руки – и вдруг все трое исчезли! Причём она не сопротивлялась, если верить парню, а у нас вроде нет причин ему не верить…