Время дня: ночь
Шрифт:
— Ой! — сказала она с опозданием. — Ничего… У меня есть другие…
Юля молча ковыряла ложкой запеканку. Саша вернулся от окна к столу, сел.
— Ничего у нас не выйдет, — сказала Юля. — Саша прав. Слайды слишком разные. Лучше придумать что-нибудь другое.
— Другое? — удивилась Маша. — А что другое?
— А давайте поедим кататься на лыжах! — вдруг предложил Сашка. — Посмотрите в окно — какой снег! Завтра будет ещё больше!
— Ты что? — Маша надела очки. Вместо одного глаза у неё теперь была трещина. — Ведь, это же совсем не то!
— Почему "не то"? — Юля, наконец, осилила запеканку,
— Тем более, у меня уже и рассказ есть готовый, — поддержал Юлю Саша. — Ведь одно другому не мешает… Завтра или после завтра я всё равно пойду на лыжах в Зюзино!
— Ой! — вспомнила Маша. — А у меня лыж-то нет…
— И у меня… — печально сказала Юля.
— Но я куплю… — Маша поправила очки.
— А я, пожалуй, не буду. — Юля обвела всех взглядом.
— Почему? — удивился Саша.
— Потому что я кататься на них не умею. У меня в школе двойка была по физкультуре за прогулы.
— А я завтра куплю лыжи… — будто про себя сказала Маша.
— Ну, что ж… — сказал Саша после паузы, тогда я подожду…
— Уже темно… — Юля поднялась из-за стола.
— Спасибо, что пришли! — Маша не знала, что ответить, но чувствовала себя неловко и, как Кролик, из мультфильма про Вини-Пуха, была рада, что мероприятие подошло, наконец, к концу.
— Спасибо за ужин! — Саша отошёл от окна.
— Это — бабушке. Не мне!
Вместе с Юлей Саша дошёл до метро. Она большей частью молчала. Саша тоже оказался не словоохотлив. Он него снова болела голова — как остаточное явление после напряжения от роли гостя.
— И зачем она нас так накормила? — сказал он, когда они вошли в поезд метро. — У меня почему-то голова разболелась…
— У меня тоже, — согласилась Юля. — Одиноко ей, Машке-то, в Москве одной. Кроме бабки никого нет…
— А у тебя?
— И у меня нет… Но я не пропаду…
Поезд стал тормозить. Двери открылись. Саша шагнул на перрон.
— Пока!
В ответ Юля грустно улыбнулась.
Поезд тронулся, стал медленно отъезжать. В окно Саша увидел, как девушка быстро шагнула от двери и опустилась на ближайшее сидение.
19. Статуя
В пятницу вечером Саша должен был сторожить новый "объект" — "Бюро по Туризму". Встретившись с начальником на старом своём посту, вместе с ним он пошёл на новый, где Вишневский представил его другому сторожу — пожилому мужику по имени Сергей Иванович. Пост был ответственный, и на нём полагалось держать двух сторожей. Время от времени Вишневский переставлял сторожей с одного "объекта" на другой. И получавшаяся неразбериха позволяла ему держать несколько "мёртвых душ", зарплата которых шла ему в карман. Сергей Иванович был старым матёрым вохровцем сталинской закалки. Он сразу раскусил махинации Вишневского и потребовал либо выплаты двойной ставки, либо — второго сторожа.
— Противный мужик! — пояснил Алексей Николаевич своему родственнику, когда направился с ним по зданию, показывать, какие двери и окна являются "слабым звеном в охране здания". — Ты с ним будь начеку!"
— А что он? — поинтересовался Саша.
— Да ничего… Суёт нос не в свои дела! Надо от него избавляться… Ты мне найди кого-нибудь из молодых, надёжных ребят.
— Хорошо. Я попробую…
Вернувшись
— Хорошо-хорошо, Лексей Николаич! Всё будет в полном порядке, как всегда! — прохрипел старик. — Тепериче нас тут двое! Удержим пост, как надо, как, значит, полагается! Ничего не произойдёт! Воробышек не пролетит! Ворон ворону глаз не выклюет! — И он засмеялся сиплым смехом.
— Будьте начеку! Возможна проверка! — напутствовал Вишневский своей обычной фразой подчинённых и ушёл.
Старик, не обращая внимания на Сашку, сразу же вкрутил погромче трансляцию, развернул газету, вытащил ломоть сала, стал резать перочинным ножом по кусочку и медленно жевать.
Юноша зашёл в маленькую комнатку, без окон, где стояла медицинская кушетка, электрообогреватель, вешалка, с пальто охранника, какие-то коробки, ведро со шваброй, метла.
"Как тут ночь коротать вдвоём?!" — подумал он. — "Придётся идти в какой-нибудь кабинет, на втором этаже…"
Он сел на кушетку, вытащил из кармана Новый Завет, но, покосившись на дверь, спрятал книгу обратно. Вместо неё он вынул чистую тетрадь, в клеточку, и карандаш. В последнее время он вёл некий "дневник", куда записывал самые различные мысли, большей частью религиозно-философского и психологического характера. Иногда туда попадали наброски или сюжеты к рассказам. Но сейчас, в этой непривычный обстановке ничего в голову не шло. Посидев с минуту, он оторвал взгляд от тетради, огляделся по сторонам и обратил внимание на дверь в стене. Эта дверь как-то чрезвычайно его заинтересовала, потому что Вишневский, хотя и провёл его почти по всему зданию, тем не менее, не удовлетворил "профессиональное" любопытство сторожа, упустив из внимания такую, возможно, даже важную часть "объекта".
Он подошёл к двери, открыл её и обнаружил ступени, шедшие вниз, по которым и стал спускаться.
Откуда-то снизу поступал слабый свет. Оказавшись в просторном подвале, Саша понял, что свет проникал из окон, выходивших наружу через ниши, расположенные ниже уровня земли, метра на полтора.
Что-то Сашке напомнило Завод. Он взглянул на стену и ему показалась чья-то тень, похожая на профиль ПТУ-шника Машки.
— А где же сам Машка? — спросил Саша будто бы Игоря. — Тень есть, а Машки нет!
— Это — не тень, это — память, — ответил Игорь. — Заводские Стены, едрёна вошь, помнят каждого и даже тех, кого уже нет в живых… Например, дядю Колю…
— А где же твоя тень?
— Это и есть моя тень! — ответил Игорь. — Посмотри внимательнее…
Саша присмотрелся к рисунку на стене и действительно узнал в этой тени Игоря.
Приглядевшись ещё внимательнее, он вдруг увидел на стене выключатель и зажёг свет.
В подвале оказалась мастерская, где располагались станки, верстаки и стеллажи с различными материалами. Одновременно тут работали: художник-оформитель, слесарь, он же, по всей вероятности, и токарь и плотник; так же тут был стол с электрооборудованием, принадлежавшим, наверное, электрику.