Время дня: ночь
Шрифт:
— Но как же так?! Почему не стоит учиться в вузе?! — удивился Саша, услышав странный ответ.
— Видишь ли, брат Андрей, — отвечал Санитар, — Поверь мне, я, ведь, окончил Литературный институт… Я добился многого на этом поприще. Мои стихотворения даже начали печатать… Я мог легко стать членом Союза писателей… — Он посмотрел Саше в глаза своим проникающим властным взглядом. — Но однажды, как и ты, я встретил Христа… И Он сказал мне: "Ты хочешь мирских знаний и благ? Ты хочешь жить, как все? Ты хочешь сотрудничать с властями?" — И я ответил: "Нет, я хочу следовать за Тобою, как последовали за Тобою апостолы…" Ибо
Санитар продолжал смотреть Саше в глаза и молчал… Молчал…
— Так… — согласился Саша.
И дождавшись его ответа, Санитар сразу же продолжал:
— Если соль земли потеряет силу, что сделает её солёной? Останется её выбросить на попрание свиньям. Не мы выбрали Господа, а Он — нас… Двое в поле: один берётся, другой оставляется… Человеку спастись невозможно, но Богу всё возможно… И чтобы войти в Царствие Небесное, мы должны оставить… должны избавиться от верблюда… Ибо широкие врата ведут к погибели… Надо ли мне, брат, тебе повторять все эти евангельские истины, которые ты знаешь не хуже меня?.."
— Но, Санитар… — робко возразил Саша после того, как его собеседник отвёл от него взгляд… — Ведь, вот, Никаноров, кажется, имеет целых два высших образования. А отец Алексей пишет книги…
— Брат! — прервал Санитар. — Разве ты не знаешь, что когда ты станешь подавать документы, первый анкетный вопрос, который вызовет у тебя трудности, будет: состоишь ли ты в ВЛКСМ.
— Я отвечу: нет, — парировал Саша.
— А так ли это?
— Да. Я сжёг свой билет.
— Ты сжёг… Но заявил ли ты открыто, что выходишь из членства?
— Нет…
— Вот, видишь… Значит, на самом деле ты сжёг его только для себя, чтобы успокоить свою совесть… А для них — ты всё ещё комсомолец. Твоя фамилия занесена в их книге учёта.
Саша хотел было что-нибудь ответить, но в его голове как-то всё, вдруг, перепуталось.
Санитар поменял позу, пересев поудобнее, и продолжал:
— Второе, брат Андрей, на что тебе придётся отвечать: служил ли ты в армии? И когда ты ответишь, что нет, — последует следующий вопрос: почему?
— Но так ли это всё важно? — продолжал возражать Саша. — Я могу ответить, что не служил, потому что был болен. Ведь, с формальной точки зрения всё именно так. Люди, с больным сердцем, калеки, без ноги или руки — я помню одного мальчика, который потерял ногу из-за несчастного случая… Разве он не сможет поступить из-за этого в вуз? Он был отличником в школе. И я думаю, он давно учится или уже окончил какой-нибудь институт, несмотря на отсутствие ноги.
У Саши в горле перехватило. Он почему-то разволновался, вспомнив из далёкого детства мальчика, который попал на школьной стройке под перевернувшуюся бетонную плиту, лежал целый час, истекая кровью, пока случайно какая-то женщина не увидела его из окна того самого дома, в котором жил Саша. Поистине, Бог заставил взглянуть её в окошко, да ещё суметь разглядеть ребёнка среди строительных блоков и мусора!
— Брат Андрей! — отвечал Санитар. — Больное сердце и отсутствие ноги — совсем другое дело, нежели психбольница. Но даже, допустим, что ты пройдёшь через отбор, что вряд ли получится — ведь тебя даже не на всякую работу примут с такой статьёй, — другой
— Что ты ответишь?
— Ты знаешь, брат, — неуверенно начал Саша, — Я, ведь, член профсоюза… А что в этом такого? Ты никогда не говорил, что это плохо… Я понимаю: комсомол — против религии… Но профсоюз, ведь, поддерживает интересы трудящихся… Идеологически он нейтрален…
— Разве? — Санитар снова помолчал немного, потом добавил с каким-то проникновенным сожалением в голосе: — В профсоюзном билете на каждой странице написано: "Профсоюзы — школа коммунизма".
Саша молчал. Он не знал, как возразить. Разумеется, было ясно, что коммунизм — против религии. И выходило, что несмотря на то, что он, как бы, избавился от комсомола, тем не менее, всё равно оказывался чуть ли не членом компартии…
— Ведь, профсоюз нужен только для оплаты больничных… Я же болею иногда… Да и в диспансере мне нужно появляться время от времени… — робко стал он оправдываться. — Ведь, иначе не заплатят всех денег…
— Нельзя служить двум господам… И особенно, — Санитар пристально посмотрел Саше в глаза, — Маммоне.
— А что, брат Вова… Я знаю, что он тоже берёт больничные в диспансере… Разве он — не состоит в профсоюзе?
— Брат Вова — дворник. А дворникам, даже тем, кто — в профсоюзе, платят одинаковую минимальную зарплату: 65 рублей.
— А ты? Разве и ты — не в профсоюзе?
— Нет. — Санитар отвёл взгляд, посмотрел на свечку, давая понять, что разговор на эту тему себя исчерпал.
— Что же делать? — Саша проглотил слюну. — Значит я зря посещал Подготовительные Курсы…
Санитар поднялся, взял с пола пустой чайник.
— Кстати, — он подошёл к двери. — Тебе больше не звонит тот стукач?
— Который? Из психушки или с МГУ?
— Всё равно…
— Да, вроде, перестали…
— Это хорошо… — Он, будто, задумался, держась за ручку двери. — Значит, мы можем кое-что предпринять… Сейчас я вернусь, и мы обсудим одно дело…
Возвратившись минут через пять, с кипятком в чайнике, которого хватило ровно на две чашки, Санитар сказал:
— Мы можем организовать свой собственный вуз, экуменический, — начал он. — Я, ты, сестра Наташа, Никаноров… — Он задумался. — Пожалуй, пока и хватит. Все мы сможем начать углублённое изучение Евангелия и, поскольку, я знаю, что ты интересуешься философией, мы будем изучать даже богословие. Нам не нужен будет никакой диплом об окончании. Потому что не ради бумажки, как это водится в мире, мы станем изучать эти предметы… Но, как сказано, "возлюбите чистое словесное молоко", — мы будем делать это ради познания Христовой истины. Ведь, сказано также: "Познаете Истину, и Истина сделает вас свободными…"
Санитар вдруг остановился, слегка закашлялся.
— В общем, брат, я подумаю о том, как помочь тебе в твоих поисках… Видишь ли, тем не менее, ты должен помнить, что "мудрость мира сего есть безумие перед Богом". И мы не должны сливаться с миром, жить по его законам. Мы пришли, чтобы победить мир, и не можем идти на компромиссы с властями. Мы не можем протягивать им хотя бы палец… Ибо, как тебе известно, рыкающий зверь ищет повода… Так, не будем ему давать повода, подставлять свой лоб, для отметины, из трёх шестёрок… — Санитар помедлил и вдруг предложил: