Время будущее
Шрифт:
– Вы что-нибудь нашли у него?
– Ничего. При нем не было даже индивидуального информационного диска.
– А поблизости ничего не обнаружили?
Мне нелегко давались эти вопросы, но я должна была узнать, что именно Брин хотел передать мне и почему его лишили Хйгзни.
Я объяснила Мердоку, что из письма Брина неясно, что он подразумевал под словами «это» и «все» – устройство, которое Эн Барик дал ему, чтобы переписать на него нлитри или само «нлитри».
– И мы не знаем, что это за информация?
– Нет. Но Эн Барик теперь расскажет мне
Мне вдруг захотелось отправиться в зону Дыма и выместить свою злость на Эне Барике, устроив ему жесткий допрос, но вместо этого я расплакалась, опустив голову на скрещенные на столе руки, чтобы скрыть от Мердока залитое слезами лицо.
Через несколько мгновений я услышала скрип его кресла и почувствовала, как он положил мне на плечо свою большую теплую ладонь.
– Побудьте лучше здесь, – сказал Мердок. – Подождите, пока я схожу и поговорю с Рейнитом, а затем мы вернемся к обсуждению операции и разработаем план действий.
Он убрал руку с моего плеча. Я подняла голову и увидела сквозь пелену слез, что все расплывается перед моими глазами.
– Спасибо. Я подожду вас здесь.
Он направился к выходу, и я проводила его взглядом.
Впервые за время нашего знакомства Мердок проявил ко мне человеческое сочувствие, выйдя за рамки чисто служебных отношений. Я не понимала, почему он так поступил – подействовала ли на него острота момента или, может быть, он давно уже хотел установить со мной менее официальные отношения? Я спрашивала себя, как мне реагировать, если он вдруг захочет сблизиться со мной еще больше?
Внезапно я вспомнила Геноита, и меня охватила тревога. Я ведь еще не рассказала Мердоку о его появлении на станции!..
Я пересела в кресло хозяина кабинета и, поморгав, вновь сфокусировала зрение. Один бог знает, где сейчас Геноит. В любом случае я решила отложить допрос Эна Барика и дождаться возвращения Мердока. Брин вполне мог рассказать Рейниту что-то об инвиди, и эта информация поможет мне выстроить разговор с Эном Бариком. А тем временем я хотела разобраться в характере сбоев системы жизнеобеспечения, чтобы убедиться, не упустили ли мы что-то очень важное и нельзя ли действительно устранить неполадки, не входя в центр.
Через несколько минут я поймала себя на том, что сижу, тупо уставясь на экран, на котором по бледно-синему фону рассыпаны черные символы…
Черные символы начинают сливаться, образуя черное небо. Я нахожусь в космическом корабле вместе с Рэйчел. Мы сидим лицом к лицу, подтянув согнутые в коленях ноги к подбородку, в одной капсуле. Заполняющее ее вещество очень похоже на слизь. Звезды проплывают за окном и кажутся такими близкими. Некоторые из них барабанят в стекло…
– Какой милый сон, – говорю я Рэйчел.
– Именно поэтому я здесь. – Она смеется и, наклонившись вперед, похлопывает меня по колену. – Вы знаете, почему мы прибыли сюда?
Внезапно я вижу над собой низкое небо, до которого, кажется, можно дотронуться. Я уже была здесь прежде. Знакомая вязкость лижет мне пальцы, и слизь
Хэлли!
Кто меня зовет?.. Воздух слишком густ, чтобы видеть, слишком густ, чтобы слышать. Звук должен войти прямо в мой мозг, и это означает, что они – здесь. Почему они зовут меня?..
– Хэлли!..
Это был голос Мердока. Он перегнулся через стол, чтобы заглянуть мне в лицо.
– Отправляйтесь к себе, в жилой блок.
Я выпрямилась в кресле, моя шея очень болела.
– Ой!..
– Я дам вам сотрудника, он проводит вас до дома.
– Нет. – Мой голос прозвучал слабо и неубедительно. – Нам надо поговорить. Что вы узнали у Рейнита?
Мердок скинул куртку и уселся в кресло, стоявшее напротив стола. Вытянув ноги, он шумно вздохнул.
– Рейнит был очень расстроен. Он рассказал нам, что знал.
Расстроен… Еще бы! Хорошо, что меня там не было.
– Брин приходил к нему? Может быть, он был там, когда я говорила с Рейнитом, то есть утром после убийства Кевета?
– Да, именно так. Квотермейн встретился с Рейнитом в зоне Холма и сказал ему, что видел того, кого убили в зоне «Сигма». Он заявил также, что ему нужно время, чтобы прийти в себя. – Мердок с сочувствием посмотрел на меня. – Да, Квотермейн был у Рейнита, когда вы говорили с последним. Рейнит солгал вам.
– Брин рассказал Рейниту, что он делал в зоне «Сигма»?
Мердок с недовольным видом отрицательно покачал головой.
– Нет. Он сказал: «Не спрашивай меня об этом», и Рейнит не стал допытываться. Во всяком случае, он так утверждает. Рейнит говорит также, что Квотермейн был одновременно чем-то очень озабочен и огорчен, как если бы у него возникли какие-то серьезные проблемы и он пережил шок.
– Значит, мы так и не приблизились к разгадке тайны. Что же произошло в складском отсеке?
Мердок отодвинул кресло и внезапно энергично вскочил на ноги.
– Кажется, есть кое-кто, кто мог бы помочь нам разобраться в этом запутанном деле.
– Как я уже говорил командиру Хэлли, – сказал Вич, – я хотел только быть полезным в решении насущных проблем, касающихся наших отношений с сэрасами, нашей несостоятельности перед лицом угрозы, исходящей от их кораблей.
Он заерзал на жестком стуле. Его синий костюм был измят и испачкан пылью, антенны согнулись, что было признаком испытываемого им отчаяния. Мердоку не следовало держать его в одной камере с остальными задержанными в этот день лицами. В конце концов Вич явился к нему добровольно после того, как в зоне «Дельта» появился кчин. Сасаки, с которой мы встретились в коридоре по пути в допросную, пошутила, что Вич, вероятно, посчитал здание службы безопасности самым безопасным местом на станции, после того как узнал, что по Иокасте разгуливает кчин. Мне это замечание показалось хотя и обидным для Вича, но, по существу, правильным.