Врата «Грейвз»
Шрифт:
– Но он много лет говорил только по-английски, Чарльз. Он просто неправильно перевел, – предположила Адриана.
– Нет. Человек, писавший этот дневник, не переводил на немецкий. Он думал по-немецки. Здесь полно выражений, которые используют носители языка. Я не думаю, что он мог совершить подобную ошибку. Но так странно – оба раза одно и то же: «f"ur die Reise nach Jerusalem», а не «zu machen».
Адриана помолчала, явно подбирая слова, и наконец сказала:
– Не хочу вас обидеть, Чарльз, но вы уверены в своем немецком? Вы уверены, что знаете, как правильно говорить?
–
– Но вы ведь сказали, что он писал на старонемецком?
– Не на старонемецком, а старым шрифтом, но на вполне современном языке. Словарный запас и синтаксис вполне современные.
Судя по выражению лица, я ее не убедил.
– Чарльз, может, необходимо обратиться к кому-нибудь насчет немецкого? Чтобы нас проконсультировали касательно тех частей, с которыми у вас возникли проблемы, – осторожно спросила Адриана, Она не хотела меня обидеть, но прозвучало это так, будто я не справлюсь.
В себе я был уверен, но понимал, что ее привилегированное частное британское образование всегда будет с подозрением относиться к моему американскому государственному. Я решил сменить тему:
– Думаю, что надо проверить всех известных подозреваемых.
– С Таунби, Морреллом и Анатоль все просто. Они все заперты в «Мортон Грейвз», – сказала Адриана.
– Теперь, когда Уикем мертва, опасность для нас представляют только Стэнтон и Хопсон.
– Из тех, кого мы знаем. Возможно, есть и другие, но мы, по крайней мере, можем проследить за этими двумя. Они даже не превосходят нас численно.
– И теперь мы знаем, что надо ходить вооруженными, – сказал я. – Я тоже могу изменить внешность. Вас до сих пор никто так и не узнал.
– Предпочитаете костюм пирата или доспехи, Чарли? – посмеиваясь, спросила Адриана.
– Я подумывал о том, чтобы позаимствовать ваш парик и раздобыть платье, но, полагаю, усы меня выдадут.
– Я могу вам их сбрить, Чарли. Станете гладеньким. Можем еще припудрить сверху.
– Нет, спасибо. Я за то, чтобы добавить растительности на лице, а не избавляться от нее, – сказал я. Мысль о том, чтобы сбрить усы, даже в шутку, вызвала во мне протест.
– Однако я серьезно, Чарли. Вас ведь разыскивают. Если только вы не планируете распутать эту таинственную историю одной силой своего ума, не выходя из номера, придется изменить внешность. Что для этого нужно?
Я поразмышлял:
– Например, борода, но я не имею представления о том, как сделать фальшивую бороду. Как жаль, что я не отпустил ее в больнице. А вы знаете что-нибудь о театральном гриме?
– Ничего, к тому же нам нельзя привлекать кого-то со стороны, – ответила она.
Я вспомнил о наших гробокопателях:
– Пока что привлечение помощи извне оказалось не слишком успешным.
Адриана возразила:
– Вовсе нет, Чарльз: благодаря ему мы достали дневник, не так ли? Не будьте неблагодарным.
Я похлопал ее по плечу и сказал:
– Да-да, конечно, вы правы. Но, как говорила одна старая ирландская хозяйка: «Пошли мне добра без худа». Как, по-вашему, мне скрыть свою внешность?
Адриана открыла рот, словно собираясь заговорить, потом закрыла. Наконец глубоко вздохнула
Я удивленно уставился на нее, понимая, что она на самом деле права. Несмотря на залысины на лбу, у меня были густые, зачесанные назад волосы чуть длиннее принятого. И никто в Англии не видел меня без усов.
– Совершенно лысый человек привлекает внимание, а плешивый сойдет. И без усов. Вы сможете осветлить мне волосы?
– Смогу, но аккуратно не получится. Лучше отказаться от этой затеи. Я просто укорочу волосы по бокам и зачешу вниз. Можно добавить очки с простыми стеклами для пущего эффекта. Вы обычно носите деловую одежду. Переоденем вас в рабочую. Давайте-ка возьмемся за бритву, пока вы не передумали.
Я снял рубашку, а она приготовила пену и вставила новое лезвие в станок безопасной бритвы. Сначала она сбрила мне усы, потом подравняла бакенбарды под нижний край ушей. Я все чувствовал, хотя она не поставила передо мной зеркало. Она стригла меня маникюрными ножницами, оставляя по бокам примерно по дюйму. Потом, начиная со лба, начала прореживать волосы.
Несколько минут спустя от лба до макушки протянулась плешь. Придав ей нужную форму, Адриана снова взялась за бритву и придала ей гладкость и блеск. Она не позволяла мне взглянуть на результат, пока аккуратно не расчесала волосы и не заставила меня надеть рубашку. Потом достала свои собственные затемненные очки в стальной оправе, надела на меня и разрешила посмотреть.
Результат меня потряс. Я бы сам себя не узнал, при этом я выглядел не ужасно. Хотя плешь и состарила меня, сбритые усы отчасти компенсировали эффект, и в результате я выглядел лет на сорок.
Дневная прогулка в универмаг вылилась в пару приличных фланелевых рубашек, толстую шерстяную куртку и крепкие ботинки. Я нашел пару очков в стальной оправе по сходной цене. Адриана отыскала косметическое средство для осветления волос. Через час мы вернулись в номер и сделали мне несколько седых прядей. Теперь я выглядел уже на пятьдесят, а не сорок и мог сохранить инкогнито в присутствии любого хорошего знакомого.
Мы решили, что следующим шагом должна быть проверка Хопсон и Стэнтона. Мы решили, что я поеду в Хэм и наведаюсь к Стэнтону, а Адриана поедет на такси в Северный Шин, чтобы последить за Мэри Хопсон. Единственная цель этого вечера состояла в том, чтобы найти этих двоих, если возможно, и попытаться раздобыть информацию об их текущих занятиях. Потом мы встретимся в номере не позднее девяти и хорошенько передохнем.
Я направил «моррис» прямиком в Хэм и около шести оставил его на стоянке в квартале от лодочной мастерской Роберта Стэнтона. Перепроверив люгер и положив его в карман пальто, я пошел к мастерской. Горел свет, передняя дверь была не заперта. Судя по всему Стэнтон был занят работой. Когда я зашел в мастерскую, Стэнтон возился с досками у верстака. Очевидно отбирал материал для новой лодки, осматривая края досок и раскладывая их на две стопки. Сперва он, казалось, не заметил меня, но через минуту-другую поднял глаза к входной двери. Он отложил доску и подошел ко мне.