Врата «Грейвз»

Берджес Деннис

– Нет.

– Это старая история, должно быть русская, – по крайней мере она о России, из времен еврейских погромов.

– Я кое-что об этом знаю.

– Так вот, рассказ о еврейском местечке, которому предоставили выбор. Казаки привезли им медведя в клетке и сказали, что они могут либо сразу собрать вещи и уходить, либо выучить медведя разговаривать. Им дается на это десять лет, но в случае неудачи местечку грозит погром.

– Выбор, где выбирать нечего.

– Да, конечно. Итак, собрались старейшины.

И раввин сказал, что надо оставить медведя. Когда остальные спросили его, почему он предложил такое странное решение, он сказал, что у них есть три возможности спастись. Он напомнил, что десять лет – очень большой срок. Во-первых, царь может умереть. Во-вторых, сказал он, медведь может умереть. А в-третьих«. Чарли, как вы думаете, что в-третьих?

– Конец света? – предположил я.

– А в-третьих, Чарли, медведь может заговорить.

Я понял. Самая невероятная возможность все равно остается возможностью. Нечто в этом роде мог бы сказать Шерлок Холмс. Но я не хотел поддаваться подобному направлению мысли и удивился, что Адриана его предложила.

– Я бы поставил против медведя.

Адриана кивнула и продолжила:

– Я тоже, и я не рассчитываю увидеть говорящего медведя, но многие люди верят, что духи могут писать письма. Конечно, в это верит Артур, но помимо него и другие образованные люди. Нам надо принять любую теорию, пока не найдется подходящего объяснения. Разве в дневнике не написано, что Гассман мог заставить Таунби, Хопсон и других делать то, что хотел? Если соотнести эти факты…

– Прекратите! Доктор Гассман не управляет этими людьми из мира духов, Адриана. Я не буду даже обдумывать эту версию. Кто-то – и теперь я знаю, что это не доктор Гассман, – просто знает об альбоме отца Конан Дойла. Этим знанием пользуются, чтобы манипулировать сэром Артуром. Не забудьте, что двое из трех людей в списке не знали Гассмана. Когда мы поймем почему, мы поймем кто.

– Или?… – с ожиданием сказала она.

– Или что?

– Или, Чарли? Или?…

– Или медведь заговорит, – признал я.

– Давайте вернемся к вопросу «почему», Чарли. Почему кто-то захотел, чтобы Конан Дойл доставил Мэри Хопсон или остальных двоих на встречу с Хелен Уикем, перед тем как ее повесят? – спросила Адриана, убирая мою чашку и миску.

– Теперь мы знаем больше, чем знали два дня назад, – сказал я. – Хопсон и Уикем – одного поля ягоды. Они поддавались субгностической одержимости.А теперь мы знаем, с какой легкостью Гассман вредил своим пациентам, чтобы продолжить исследование. Поэтому один бог знает, что общего было у этих двоих в прошлом.

Она секунду подумала и сказала:

– Есть две проблемы. Во-первых, Роберт Стэнтон и Лиза Анатоль не были пациентами Гассмана, ни особыми, ни какими-то еще. Во-вторых, ничего не произошло, когда вы привели Мэри Хопсон в камеру. Вы не обратили

внимания, имел место гипноз или нет. Мэри же не стала одержимой, когда вы уходили?

– По крайней мере я этого не заметил, – ответил я. – И еще одно: Стэнтон и Анатоль связаны с этим делом так же тесно, как и Хопсон. Их имена в одном списке, Лиза стреляла в меня, а Стэнтон выслеживал меня в больнице.

– Как, впрочем, и Хопсон. Что еще вы узнали из дневника, Чарльз? – спросила Адриана. – Там есть какое-то объяснение тому, что мы увидели?

– Лиза могла быть в трансе, ею мог кто-то управлять, когда она стреляла в меня или преследовала вас. Гассман все время пытался добиться того, чтобы иметь возможность влиять на своих пациентов в течение максимального периода времени на максимальном расстоянии. Если кто-то прочел его дневник до того, как доктор Гассман умер и дневник похоронили вместе с ним, этот кто-то смог начать с той точки, где смерть Гассмана прервала его изыскания. А это значит, что Лизу могли послать, чтобы она нашла и убила меня.

– Полагаю, доктор Доддс мог прочитать дневники, но, с другой стороны, его больше интересуют деньги Гассмана, чем его исследования, – размышляла Адриана.

– Может, Таунби, – сказал я. – Впоследствии ведь он занял место Гассмана. Может, Гассман успел его посвятить в тайны гипноза.

– Возможно, но он не произвел впечатление человека огромной психической силы, – сказала Адриана. – Что еще вы узнали?

– Гассман собирался в путешествие. Собирался упаковать вещи и отправиться в путь.

– А точнее? Он писал о деньгах, делах, которые необходимо завершить, или что-нибудь в этом духе?

– Подождите секунду, я вам прочитаю. – Я открыл тетрадь на последней странице и стал переводить слово в слово. – Сначала он пишет: «Я начинаю думать, что пришло время для поездки в Иерусалим. Возможно, это решение проблемы, если только это достижимо». Потом он снова говорит об этом в последней записи: «Настало время для поездки в Иерусалим, несмотря на опасности. Я должен раздобыть коробки и упаковать кое-какие вещи как можно быстрее». Его слова. По-моему, странный способ изъясняться.

– А я все поняла.

– Дословный перевод на английский звучит вполне нормально. Просто обычно так не говорят по-немецки.

– Что вы имеете в виду, Чарльз? Объясните.

Я внимательно посмотрел на текст:

– В обеих записях читаем: «Jetzt ist es Zeit f"ur die Reise nach Jerusalem». Если перевести дословно, получится: «Пришло время для поездки в Иерусалим», но немец сказал бы по-другому. Немец сказал бы: «Jetzt ist es Zeit, die Reise nach Jerusalem zu machen». То есть: «Пришло время поехать в Иерусалим». А он пишет об этом как о предмете, а не как о действии. Он дважды это написал, и оба раза неправильно. Такую ошибку немец бы не сделал.