Враг моего врага
Шрифт:
Проехали дорожный знак с надписью на грузинском, возле которого стоял БТР гоблинов. Въехали в село, в котором тоже там и сям, как и в Тамарашени, виднелись новые частные дома и коттеджи на несколько семей.
– Мы у цели! – негромко сказал Алан. – Следующий поворот – наш!
Мокрушин вытер испачканные кетчупом пальцы ветошью. Поправил гарнитуру – переговоры вести дозволяется только на грузинском, которого он не знает, и на английском. А также на языке понятных спецуре жестов.
Вот уже показалось выкрашенное в синий цвет здание администрации Дмитрия Санакоева, предателя
Когда они проезжали мимо этого здания, Мокрушин заметил, что у крыльца с навесом, припаркованный почти вплотную к парадному, стоит тентованный грузовик, возле которого суетятся какие-то люди в камуфляже.
Они проехали еще несколько десятков метров и были остановлены охраной возле перегораживающей здесь переулок «гребенки». Причем передовой джип затормозил всего шагах в пятнадцати от приземистого одноэтажного здания с решетчатой антенной на мачте…
Мгели и взятый ими в качестве сопровождающего лейтенант Левон Кандилаки, а также еще один грузиноговорящий спецназовец вышли из джипа. «Старший» заговорил по-грузински с подошедшим к ним офицером штаба, в правой руке которого была портативная рация.
Рейндж и другие пассажиры «Лендровера» не стали дожидаться результатов этих переговоров. Алан и Руст, открыв переднюю правую дверцу, осторожно извлекли «раненого» из джипа, придерживая его под руки. Рейндж, зыркнув вправо-влево, засек еще один интересный объект. Рядом с зданием, где находится штаб анклавной группировки, на площадке размерами с теннисный корт, прикрытые от наблюдения с воздуха закрепленным на шестах полотнищем «маски», были установлены двухметровые тарелки спутниковой связи и два дизель-генератора…
– Нам необходимо срочно связаться с нашим командованием! – сказал Мгели грузинскому штабнику. – Наш терминал не работает, разбило осколком!
– Но нам ничего о вашей группе не сообщали!
– И не должны были! – строго заметил «старший». – Что это за секретное задание, если о нем будут трепаться в радиоэфире! Нам нужна связь с Тбилиси! И с Гори, с нашим филиалом!
Штабник покосился на двух спецназовцев, которые тащили на руках третьего, с которого уже успели снять «лифчик», но не стали снимать «броник»…
– Санчасть на соседней улице! – сказал он. – Туда и везите вашего раненого!
Мгели, процедив грузинские ругательства, подошел к «раненому». Подцепил ногтем защитного цвета нашлепку на клеющейся основе, прикрывающую «бейдж», наклеенный, в свою очередь, на переднюю правую «груднину» темно-синего бронежилета.
Взору опешившего штабника открылся… звездно-полосатый флаг!
А также надпись под ним – для совсем уже конченых идиотов – US ARMY.
– Ну что, есть еще вопросы?! – строго произнес Мгели. – Нам срочно нужна связь! Говорить будет… этот вот человек! А потом
Офицер поднес к губам «Кенвуд». Спустя минуту толстая металлическая дверь – вход на объект находится в торцевой части строения – под воздействием гидравлики поползла в сторону.
Штабник и Мгели вошли в штабное здание первыми.
А за ними туда же проследовали двое спецназовцев – они внесли в модуль третьего, «раненого» коллегу.
Стены коридора были выкрашены в яркий веселый цвет небесной лазури. Двери обычные, пластиковые, как в каком-нибудь офисе. Три по левую руку, четыре – с правой стороны от входа.
Мгели дернул за ручку первую же налево дверь. Она оказалась открытой. Никаких цифровых замков здесь, кажется, нет; надежда у этих на охрану, а внутри все устроено, как в гражданском офисе.
Мгели сунул голову в открытую дверь. За ней оказалось небольшое помещение без окон. Стол, застеленный вместо скатерти картой, узкий диван, пара стульев. В кресле, за столом, сидит человек в камуфляже. Говорит с кем-то сорванным голосом по мобилке. Грузинский флаг в углу, на стене – портрет их главкома. Офицер, сделав паузу в разговоре, повернул голову и вопросительно посмотрел на возникшего на пороге спецназовца.
– Вам не сюда, – сказал штабник. – Следующая…
Послышался короткий сдавленный хрип. Руст, резко дернув его сзади за лоб, левой рукой перерезал штабнику горло.
Мгели нажал на спусковой крючок «хеклера». Пуля вошла в нагрудную нашивку того, кто разговаривал по сотовому. Еще один свинцовый привет от русского спецназа с секундной задержкой вошел в лоб чуть выше переносицы. И вышиб часть затылочной кости вместе с мозгами, забрызгав стену с укрепленным на ней портретом улыбающегося президента Грузии, который так любит называть себя в кругу приближенных новым грузинским Давидом Строителем.
Рейндж, которому более не было смысла прикидываться раненым, распахнул ближнюю к нему дверь. Одновременно с ним и Алан «постучался», но уже в другую дверь, противоположную.
Раздались приглушенные хлопки. Рейндж от порога завалил из своего спецствола двух гоблинов, которые что-то упаковывали в объемистую черную сумку. Хотя все произошло резко, он успел зафиксировать выражение лица одного из штабников: тот изумленно вытаращился на звездно-полосатый флаг и на выброшенную в его направлении руку со стволом.
Мокрушин «пошевелил» тела парой контрольных. Остальные спецназовцы, которые вошли в этот штабной модуль, работали быстро, четко, без огрехов. Прошло не более полуминуты, как все девять военнослужащих армии Грузии, обнаруженные в этом строении, были убиты.
Рейндж жестом показал Мгели, чтобы тот взял черную сумку и положил еще туда ноутбук, раскрытый на столе. Алан наведался в помещение связистов – один продолжал восседать на стуле, свесив на плечо пробитую голову, другой лежал на полу у его ног. Достал из переброшенного за спину камуфлированного рюкзачка килограммовый гостинец – все оружие и экипировка «original», штатовского, турецкого, украинского, израильского или немецкого производства…