Враг из прошлого
Шрифт:
Когда они ей об этом сказали, тетушка чуть не расплакалась от радости. Но дело кончилось только лишним «сморчком» (по Алешкиным словам) в платочек.
Мы с братом кофе пить не стали, а забрали Атосика и Гамлета и пошли с ними погулять. Они страшно обрадовались и устроили на травке страшную возню. Валяли друг друга по-всякому. А потом Гамлет схитрил и забрался на дерево. Атосик сначала попрыгал вокруг него, а затем сел и жалобно заскулил. Гордый Гамлет тут же спрыгнул вниз, и они потерлись друг о друга.
— Прямо как кошка с собакой, — усмехнулся Алешка. —
— Люди придумали, — сказал я. — Им, наверное, очень хочется, чтобы и животные вели себя, как они.
— Конечно, Дим, — серьезно произнес Алешка, — приятно, что есть кто-то на свете еще хуже, чем ты сам.
— Ого! — только и сказал я.
— Ого! — передразнил меня Алешка. — Говорят: грязный, как свинья. А я в одной книге прочитал, что свинья — самое чистое животное. И еще говорят: ты что, озверел? А никакой зверь не делает никому боли и зла ради удовольствия.
Он взял на руки Гамлета, и мы пошли в дом.
Кофе там уже напились и теперь разговаривали. Мама и тетушка Тильда в одном уголке, а папа, Матвеич и Сеня Бернар — в другом. Из одного уголка так и сыпалось: «Изуми-и-и!.. Удиви-и-и!..» А в другом уголке папа спрашивал Морковкина:
— Семен Ильич, вы хорошо знаете этот круг, припомните, кто из близких к гражданину О. имел отношение к коллекционированию редких предметов?
— О! Очень многие. Вы знаете, практически все великие люди собирали редкости или предметы старины. Граф Толстой, например. Семен Марковский, ваш покорный слуга. И нет нам числа. А почему вас это интересует?
— Да так… Всплыли некоторые новые обстоятельства этого давнего события. Пытаемся кое в чем разобраться. Как вы считаете, эта кража была сделана под заказ, для конкретного покупателя?
Сеня Бернар аж подпрыгнул.
— Ну что вы! Среди нас нет таких поганцев. Забрался какой-то домушник, похватал все, что подвернулось под руку…
— Это не совсем так. Он не хватал все подряд. Он со знанием дела выбрал самые ценные вещи. Будто кто-то ему подсказал.
— Вы так думаете? Тогда он вдвойне негодяй! Рано его выпустили…
— А откуда вы знаете, что он уже на свободе? — Папа внимательно взглянул на Морковкина.
Тот поежился под папиным взглядом и пробормотал:
— Ну… Я так предполагаю… Времени прошло много…
— Господа мужчины! — это тетушка Тильда воскликнула. — Предлагаю совершить прогулку по берегу озера. Оно изуми-и-и!..
И мы всей толпой пошли на озеро. Только не совсем здоровых Атосика и Гамлета оставили дома.
И мы неплохо провели время. Покатали маму и папу на лодке. Искупались. Тетушка Тильда ни кататься, ни купаться не стала. Зато, стоя на берегу озера, она прочитала какой-то монолог про берег моря. У нее это здорово получалось. Только она все время отвлекалась на свой насморк. Но впечатление все равно было изуми-и-и!.. Даже Алешка призадумался. А потом сказал, что мы этого достойны.
И погодка удалась на славу. Солнце сияло, играло в воде. Воздух на озере был чистый-чистый, без всяких туманов. И противоположный берег сверкал, как разноцветная
В общем, было довольно весело и беззаботно. Но время от времени меня тревожила мысль: сейчас-то здорово, а когда папа уедет, то страшновато станет. Но я взглядывал на Матвеича и успокаивался. Он-то не боится. Значит, и нам рядом с ним бояться нечего.
После обеда родители стали собираться в Москву. Мама заставила Алешку перешнуровать кроссовки и вымыть уши. По-моему, за всю неделю он не только уши не мыл. По-моему, и нос тоже. Про руки я уже и не говорю. Он только зубы чистил. А мне объяснял: «У носа кариеса не бывает!» Жертва рекламы.
Юрик пошел на карьер, забрать из пещеры свое нехитрое имущество. Мы, конечно, сходили с ним. Посидели в уютной пещерке на постели из веток. Потом Юрик скатал одеяло, засунул в рюкзак котелок и кружку и сказал:
— Давайте, ребята, побудем напоследок у костра.
Мы так и сделали. Разложили костер, и Юрик рассказал нам свою невеселую историю.
— Я на автобазе работал. Получили новые аккумуляторы. И кто-то их украл. Один аккумулятор нашли у меня в шкафчике. Видно, ворюги его специально туда поставили, чтобы подозрение пало на меня.
— А отпечатки? — спросил Алешка, большой специалист.
— В том-то и дело, что отпечатков хватало. Я ведь эти аккумуляторы разгружал. — Юрик в задумчивости подложил в огонь полешко. — Так я и загремел. И сидеть бы мне пять годиков, если бы не Федор Матвеич. Выручил он меня. А ведь непросто ему было. Чтобы меня оправдать, ему нужно было настоящих преступников разыскать. И все он сделал. И разыскал, и добился моего освобождения, и судимость с меня сразу же сняли. Он очень справедливый человек. Его даже бандиты, которых он сажал, уважают.
— Кроме Окаянного Ганса, — сказал я.
— Да он выродок. У него все кругом виноваты. Виноваты, что он не работает, а ворует. Виноваты, что попадается на кражах. Виноваты, что наказывают за воровство. А ведь какой умелец. Он в тюрьме такие поделки из дерева делал. Фигурки всякие, портсигары. У него даже что-то для какой-то выставки отобрали. Мог бы жить честно, зарабатывать своим трудом, умелыми руками. Но ему больше нравилось воровать. И злиться на весь белый свет. — Юрик вздохнул, будто ему было жалко этого злобного Ганса. — Ну ладно, пора идти. Вы, ребята, поглядывайте по сторонам, не теряйте бдительности. Конечно, Матвеича он не тронет — побоится, а вот дом его в отместку постарается уничтожить.
— Взорвет? — ахнул Алешка.
— Взрывать не станет. А поджечь может. Так что поглядывайте. — Он осмотрел свою, как он говорил, базу и сказал: — Грустно. Мне здесь нравилось.
— Да, — согласился Алешка, — жалко…
— Ну ничего, — Юрик хлопнул его по плечу. — Я как-нибудь опять приеду. Матвеича попроведать.
Алешка тоже огляделся и повторил:
— Жалко, жалко… Не успели мы. Вот как раз между этих двух деревьев очень здорово можно было сеть натянуть. Или вот здесь ловушку выкопать.