Враг из прошлого
Шрифт:
— А мне ты не мог сказать? — обиделся я на младшего брата.
— Ты очень простодушный, Дим, — ответил Алешка. — У тебя все на лице написано. А если бы поднялась паника, ты бы сразу во всем сознался. — И тут же, без всякого перехода, спросил: — Дим, тут где-нибудь магазин какой-нибудь есть?
— Есть. В поселке, на горке.
— Давай завтра туда слиняем.
— Зачем?
— Надо, Дим, к обороне подготовиться. У тебя деньги есть?
У меня было немного денег, которые дал мне папа. На всякий
— А что будем покупать? На ерунду не дам.
— Сигнализацию, Дим. Я все придумал. Враг не пройдет.
Тут мама скрипнула раскладушкой, повернулась на другой бок и сказала:
— Еще одно слово — и все узнают, где прятался пистолет.
Утром мама посмотрела Алешкин огород.
— Какая прелесть, — сказала она. — Скоро они расцветут.
— Кто? — удивился Алешка.
— Эти милые астры.
— У тебя, может, астры, а у меня укроп.
— Ничего, — сказал папа, — укроп даже полезней.
— Мам, — наябедничал я, — Алешка сказал, что будет тебя всю зиму укропом кормить.
— Не выйдет, — сказала мама. — Это астры.
— Фиг с ними, — отмахнулся Алешка. — Мы идем с Димкой в магазин.
— За чем? — насторожилась мама. — За укропом?
— За шнурками. Хотя проволока, мам, удобнее. Закрутил — и все. Никаких бантиков вязать не надо. Шлюпочным узлом. — И тут же вспомнил: — Дядь Юр, а где вы этот узел узнали?
— Так я же на флоте служил. Как Федор Матвеич.
— На «Заспанном» эсминце? То есть на «Задумчивом»? То-то я смотрю, вы даже лицом похожи.
От такого комплимента Юрик чихнул так, что с ближайшей сосны сорвались и удрали все вороны.
А мы удрали в магазин.
Сигнализация там оказалась: за пыльным витринным стеклом с прошлой зимы томились петарды и всякие другие новогодние взрывоопасные предметы.
Алешка отобрал самые безобидные из них — хлопушки. «Дернешь за веревочку, — сказал он, — и она пукнет. Всякими конфетями».
Продавщица сложила в пакет штук двадцать хлопушек и спросила:
— К Новому году готовишься? Не рановато?
— У него день рождения, — Алешка ткнул пальцем в мою сторону. — Или у меня. Не помню точно.
— А может, и у меня? — задумалась продавщица. — Или у моей сестры? Что-нибудь еще?
Алешка купил еще длинную бельевую веревку. И мы пошли домой. Я нес пакет с покупками, Алешка давал инструкции.
— Я, Дим, как человек, войду в калитку… — Тут он притормозил: — А шнурки? Забыл? Ну и память, Дим, у тебя.
Мы вернулись в магазин и купили еще и шнурки. И опять пошли домой.
— Я, Дим, вхожу в калитку, как человек, со шнурками. А ты с пакетом обойдешь участок и спрячешь хлопушки в сарае. Все понял? Не перепутаешь?
— Не перепутаю, — я разозлился. — Спрячу, как человек, шнурки в сарае.
Алешка
— Потом, Дим, пойдешь в туалет, запрешься там и будешь сидеть, пока не расплетешь всю веревку на тоненькие шпагатики.
— А почему — в туалете?
— Да ну, Дим, они все такие любопытные. Начнут спрашивать: зачем, почему? И все испортят.
Мы вернулись удачно — прямо к завтраку.
Юрик уже не чихал. А Матвеич нахваливал жареную картошку и приговаривал:
— Теперь я знаю, в кого Дима таким поваром уродился.
Это еще неизвестно, кем я уродился. И в кого. Может, в папу. И тоже стану хорошим сыщиком. На страх обидчикам, на радость обиженным.
Тем не менее после завтрака я отправился в туалет и занялся веревкой. Она действительно состояла из тоненьких шпагатиков и расплеталась довольно легко. Но довольно долго. Так долго, что снаружи стали покрикивать: «Дим, ты ведь не один здесь желающий!» На что Алешка предательски заметил:
— Он, наверное, веревку проглотил.
Им смешно! Я закончил работу, смотал бечевки в клубок и сунул его в карман. Вышел на солнечный свет и гордо прошел мимо очереди.
Почти сразу после завтрака мы пошли навестить тетушку Тильду. Мама набрала целую сумку гостинцев и добавила к ним нашу рыбу, которая сохранялась в морозилке.
Тетушка Тильда очень нам обрадовалась. И тут же стала гордиться своими афишами, своим черепом… то есть черепом бедного Йорика, подсвечником, который был сейчас у Алешки, и Атосиком с Гамлетом.
— Они немного хворают, — пожаловалась тетушка Тильда, — но вообще они просто очарова-а-а!..
То, что они хворают, и без слов ясно. На одном подоконнике цветы были сдвинуты в сторону, и на их месте стояли пузырьки, баночки, коробочки с лекарствами и маленькая клизмочка.
— Они всегда болеют вместе, но как-то не в лад. Разными болезнями. И я все время путаю лекарства. — Тетушку это, видимо, очень озадачивало.
— Зато потом они своими болезнями меняются, — снисходительно добавил Морковкин. — А вот я однажды на гастролях заболел высокой температурой. И что вы думаете? Вышел на сцену. И так сыграл, с таким жаром, что публика трепетала от восторга. И меня буквально забросали…
— Таблетками? — перебил его Алешка.
— Цветами! Цветами, юноша!
Вообще, мне показалось, что граф Морковкин суетился больше обычного. Будто что-то его беспокоило. И он почему-то время от времени бросал тревожный взгляд в папину сторону. И был очень вежлив с нашей мамой. Целовал ей ручки и поудобнее устраивал за столом, когда они все уселись пить совершенно изуми-и-и!.. кофе.
Надо сказать, что тетушка Тильда очень понравилась нашим родителям. Они, кстати, помнили несколько ее ролей «на театре» и даже небольшую роль в кино.