Враг государства

Шубин Юрий Дмитриевич

Информацию приняли к сведению.

– Да, и вот еще что, – вспомнил полковник. – Недели три-четыре назад… Примерно тогда же, когда пропали ветераны, проходила информация о перестрелке в ресторане «Канарейка». Кто не помнит – напомню: неизвестные кавказцы застрелили рэкетиров. Но что характерно – для простых уголовников стреляли они слишком метко. Муровцы советовались – не наши ли это ребята отличились. Подключалось УСБ, но причастность наших сотрудников не подтвердилась. В свете последних событий не исключено, что два эти происшествия связаны между собой. Примите к сведению.

Совещание

закончилось. Скрипели стулья. Народ неторопливо расходился, попутно делясь соображениями. К сведению информашку, конечно, приняли, но у каждого имелись свои соображения.

– Если их «чехи» взяли, то не повезло ребятам! – сочувствовал капитан Кузин, выходя в длинный коридор. – Они нашего брата не любят. Сами знаете!

– По-моему, там дело хреново! – согласился Игнатов, выражая едва ли не общее мнение. – Хотя зачем чеченцам пенсионеры? Не понимаю, какая связь с расстрелом в ресторане.

Каледин окликнул подполковника Катышева.

– Володь, задержись на минутку, – попросил он, хотя тот не торопился уходить. – Я знаю, что у тебя завал, но все-таки возьми ветеранов на себя. Просто подстрахуй милицию. Узнай, что за ребята, где работали. Глядишь – мысли появятся.

– Сделаем, Михал Юрич! – с готовностью ответил тот. – Они из какого управления?

– Я не спросил, – виновато ответил полковник. – Сам узнай, установочные данные есть.

– Понял, – согласился Катышев. – А что с теми кавказцами, которые бандюков застрелили? Так и не нашли?

– Честно – не знаю, – развел крупные ладони Каледин. Появление в городе неизвестной группы, стреляющей с меткостью спецназа, и необъяснимое, одновременное исчезновение двух сотрудников органов, хоть и бывших, серьезно озаботило полковника. После звонка Миронова он, конечно, передал информацию военным контрразведчикам, окучивающим чеченских диверсантов-террористов, настойчиво засылаемых в Центральную Россию. Но данных по группе не имелось.

– Я прозвонюсь на Петровку, узнаю, что и как, – пообещал Каледин. – А ты возьми это на контроль. Может, совпадение, а если нет, то сигналы хреновые.

С выводом начальника подполковник Катышев согласился. Он знал, что за несколько деревенской внешностью скрывался точный и методичный ум.

Когда подчиненный ушел, Каледин набрал номер майора Миронова.

…Но кабинетный аппарат не отвечал. Поймать муровского сыщика удалось лишь на мобильном телефоне.

– Михалыч, добрый день! Это Каледин! Ты, как всегда, на месте не сидишь!

– Здравствуй, Михаил Юрьевич! – откликнулся сыщик. Характер фоновых шумов подсказывал, что он едет в машине. – Отдыхать нам рановато! Есть еще дела! Какие трудности?

– По перестрелке в ресторане, помнишь – четыре трупа, кавказцы? – напомнил Каледин. – Меня интересуют кавказцы. Удалось что-то найти?

– Мало, – признался Миронов. – Установили, что стреляли из «беретт», но в нашей гильзотеке пусто, как в церковном амбаре. Описания общие, смазанные, плюс шок свидетелей, поэтому фотороботы получились никакие.

– А кого они прикрывали – выяснили?

– Глухо, как в танке! – безрадостно констатировал майор. – Убитых установили – они, по слухам, крышевали ресторан. Один обколотый был, может, поэтому и сорвались

на стрельбу. Директор молчит, как партизан, твердит, что не знает, зачем братки приходили. В общем – тухло! – тяжело вздохнул Миронов. – А чего интересуешься?

– У нас двое ветеранов пропали примерно в то же время, – ответил Каледин. – Вот и спрашиваю… Ну, будь здоров, время найдешь – звони, пивка попьем, покалякаем на вольные темы!

– На вольные с тобой все равно не получается – ты на политику сваливаешься!

– Извини, привычка!

Полковник постарался завершить разговор на мажорной ноте, но в голосе муровского сыщика оптимизм не фонтанировал: у криминальной милиции работы не убавляется.

* * *

В аэропорт Шереметьево Зураб приехал за час до прилета. В ожидании рейса он бесцельно болтался по этажам, рассматривая товары в коммерческих палатках и коротая время, вглядываясь в лица пассажиров: они такие разные, совсем не похожие друг на друга. Но есть и что-то общее – усталость.

Зураб встречал Ашрафа.

Наконец объявили, что самолет приземлился, и вал ожидающих хлынул в зал прилета, заполняя его громким гомоном. Зураб занял удобную для наблюдения позицию. Чтобы видеть строй прибывших пассажиров и не пропустить гостей, он встал ближе к стеклянной двери.

Ащрафа Зураб узнал сразу, а секундой позже вычленил из толпы и его помощника Насера. Они поздоровались как старые друзья и отправились к стоянке, где под присмотром чеченцев Зураб оставил джип.

Гости уселись в «Паджеро», машина набрала скорость. Аслан и Нияз ехали следом в обыкновенной «девятке» с московскими номерами, купленной по доверенности. Они, имели рацию и оружие. В случае непредвиденных опасностей они должны их отразить, принимая на себя и отводя от Ашрафа.

Боевики были готовы ко всему.

– У тебя, как у русских, странная тяга к большим неэкономичным джипам, вместо быстроходных легковушек, – заметил Ашраф, с интересом поглядывая в окно. Он давно не был в Москве и сравнивал картинки из памяти с сегодняшним днем.

– К «Паджеро» я привык в Чечне, – не оправдываясь, заметил Зураб. – Кругом война. После дождей – дорог нет совсем. Только джип или лошадь. Но лошадей тоже давно нет. А у федералов «броня»…

Насер согласно покачал головой. Он знал, что, неся чушь о пристрастиях к джипам, хозяин думает совсем о другом.

– Но почему столько «сельских машин» в столице? – не соглашался Ашраф.

– Потому что местные колдобины могут убить любую самую хорошую легковушку! – охотно пояснял Зураб. – Выехав за Кольцо, вы поймете всю прелесть российских дорог и особенные преимущества японских джипов!

Ашраф понимающе усмехнулся. Японские внедорожники его не интересовали – Салиму нравились совсем другие машины. Они – намного дороже и гораздо лучше японских.

Наконец Ашраф посерьезнел.

– Вы уверены, что люди, у которых вы черпали информацию о ракетах, не успели сбегать в ФСБ и рассказать о вашем любопытстве? – напрямую спросил он. Вопросы конспирации и секретности стояли на первом месте. При нарушении этих позиций все остальное не имеет смысла.