Враг государства
Шрифт:
От голых фактов не скрыться за красивыми словами.
На остановившуюся машину Вольский не обратил внимания. Он видел только Марину, купался в лучах ее красивых, счастливых глаз. Влюбленным казалось, что на этот раз судьба стала к ним благосклонна, разрешив им остаться вместе. В этой стране, в этом
– Здравствуйте, господин Зоран! Не знаю вашего настоящего имени… – сухо произнес Майкл, не отправленный на пенсию.
Вольский обернулся. В такую жару в костюмах могут ходить только русские, подумал он и посмотрел на Марину. Вольский только улыбнулся ей. Без злобы и без обиды. Прав оказался Обух. Тысячу раз прав.
Подъехала полиция. Рослые полицейские уверенно приближались, позвякивая наручниками и короткими автоматами…
Наемник абсолютно владел собой, хладнокровно рассчитывая последующие действия. Неожиданно для всех он рванулся к ближнему парню и ребром ладони ударил по шее. Свободной рукой он дернул его за костюм, свалив на землю. Вольский перескочил через шевелившееся тело и наткнулся на полицейского. Совершенно не думая о последствиях, наемник выхватил у него автомат и прикладом въехал в живот. Здоровяк упал. Вольский знал, что его могут убить, но не мог совладать с включившимися боевыми рефлексами. Он не думал, куда ему бежать, но бежать ему было явно некуда. Когда перед ним оказался мужчина в сером костюме от фабрики «Большевичка», наемник ткнул в него ствол автомата…
– Стоять! – крикнул он по-русски. От громкого окрика дезорганизованные полицейские почему-то присели.
– Да стою я, стою! – так же по-русски ответил Майкл и поднял руки.
– Может,
– Исключено, – шевельнул ладонями Майкл. – Стреляй, если хочешь, только тебе не уйти…
Вольский будто из комы вышел. Волна ярости схлынула, открыв окружающую панораму. Очнулись и полицейские: несколько автоматных стволов настороженно уставились на наемника…
Вольский положил автомат на землю. После этого поднял руки. С двух сторон к нему подскочили полицейские, жаждавшие исполнения своих обязанностей. На запястьях защелкнулись наручники.
– Я не виновата! – вдруг произнесла Марина, почти той же интонацией, что Миролюбская в момент ареста Рогожкина. – Я не виновата! Пойми! – громче повторила женщина и сорвалась в рыдания. Ее охватило ощущение беспросветного кошмара. Мир содрогнулся и превратился в ураган, который завертелся вокруг. Марина словно оказалась в продуваемой ледяным ветром пещере, с ужасом вглядываясь в голые холмы, облитые мертвенным светом луны. Сказочные игрушечные домики с красными крышами, зеленые лужайки, кристально прозрачное лазурное море смялись в темный пластилиновый комок. Мир разрушился, и наступила ночь. Второй раз в жизни Марина не понимала, для чего она живет.
Наемника экстрадировали в Москву, где по окончании следствия состоялся суд. Приговор был суров, но арестант принял его спокойно. Наемник всегда готов к смерти, а десяток лет колонии – это еще не смерть.
Но однажды жизнь сделает поворот, и тогда судьба заключенного спецзоны странным образом переплетется с интересами страны, которую когда-то Вольский ушел защищать.
И это будет время искупления.