Возвышенное

Лорен Кристина

– Спасибо, что вытащил меня.

– Это Люси тебя вытащила, – говорит он, и Колин чувствует, как его глаза округляются. Люси? Девушка, которая едва может перенести его поцелуи, вытащила его бесчувственное тело из озера? Джей уже ухмыляется, кивая, словно тоже представил, как Люси все-таки умеет открывать пивные бутылки зубами.

– Круто, да? Это было потрясающе. Мне оставалось только выбить весь ад из твоих легких, чтобы ты смог дышать.

Его глаза сузились, и Колину уже видно зарождающуюся улыбку,

но ради Дот он держится, хотя для Джея долго оставаться серьезным – это как борьба с самим собой.

Колин знает, что Дот, скорее всего, сложит два и два и догадается, но ему сейчас не до этого. Она сейчас не в состоянии смотреть ни на кого из них, все ее внимание сосредоточено на ноге Колина под грудой одеял.

– Тогда понятно, откуда синяки на моей грудной клетке.

– Правда? – Джей впечатлен.

Колин приспускает верх своей больничной пижамы, чтобы показать синяки размером с кулаки на груди. Хохот Джея превращается в кашель, когда Дот стреляет в него острым взглядом. Сквозь некоторые настроения Дот не может пробиться даже шарм Джея, и одно из них – Защищающая Дот.

– Эй, ты знаешь, где Люси?

Джей скользит взглядом по напряженной Дот, затем возвращается к Колину и беззвучно, одними губами произносит:

– Здесь.

Она осталась.

Когда лунный свет заполняет окно и льется на пол, Колин чувствует, как на самом деле начинает просыпаться. Дот ушла, и в дальней части палаты смутно виднеются очертания медицинского оборудования. Все вокруг выглядит странно… плоским. Здесь даже теням не хватает объема и невесомости.

На цыпочках крадется Мэгги, чтобы проверить аппараты.

– Хорошо себя чувствуешь?

Пожимая плечами, он оценивает свое состояние, глядя на плакат на стене:

– В районе шести.

Она достает из кармана пакетик с таблетками и протягивает ему чашку с водой.

– Она попытается вернуться?

Он смотрит на нее. Ее глаз не видно из-за полутьмы палаты. Она делает какие-то пометки в его карте, и он понимает, что она спрашивает вовсе не о Дот.

– Может быть. Почему бы тебе не пропустить ее?

Она вздыхает и поправляет одеяло на его ногах.

– Я скажу тебе то же самое, что сказала и ей: ничего хорошего из этого не выйдет.

– Как ты узнала, кто она?

– А ты?

– Она сама сказала, – говорит он. – Но ей не нужно было тебе рассказывать. Ты уже знала.

Мэгги кивает, встречаясь с ним взглядом.

– Ее убили как раз тогда, когда я начала здесь работать. Я не была с ней знакома, но ее фото были во всех новостях, – она делает паузу, изучая его, и ее глаза наполняются болью. – Но это не то, о чем ты спрашиваешь, верно? Да, я видела ее раньше здесь.

Колин сглатывает, но не может быстро сформулировать вопрос, который его интересует.

– Скажи мне, – говорит Мэгги. –

Когда она сказала тебе, что была мертва, ты решил, что не имеет значения, насколько она странная, и не имеет значения, что когда ты ее целуешь, это ощущается иначе, нежели с любой другой девушкой? – она наклоняется ниже, опираясь рукой о кровать. – Было ли чувство, будто она вернулась в этот мир только ради тебя?

То, что она говорит, звучит для него слишком интимно. Такое ощущение, будто она видит его насквозь. И ему ненавистно эхо ее слов: «Ты собираешься разбить сердце этого мальчика. Или еще хуже». Он кутается в одеяло до самых плеч.

– Ну, – вздыхает Мэгги, поднимается и берет его карту. – Я была на твоем месте, Колин. Этой девочке что-то нужно, и ничто не остановит ее планы. Подумай об этом. – она поворачивается, чтобы уйти, но перед самой дверью останавливается. – А может быть, она здесь только из-за тебя. И ты будешь с ней, пока себя не исчерпаешь. Но когда эта девочка исчезнет, без предупреждения и без следа, спроси себя, через какое время после ее потери ты сломаешься.

За дверью становится тихо, и появление незнакомой седой медсестры, записывающей показатели мониторов – это единственное свидетельство, что прошло время.

Она проводит рукой по трубке капельницы, проверяя, нет ли перегибов.

– Я Линда. Я работаю в хосписе в городе и пришла, чтобы Мэгги ушла на перерыв. Больно?

– Лучше. По шкале в районе трех, – Колин тянется к кнопке, приподнимающей верхнюю часть кровати, чтобы сесть.

– Это твоя девушка в коридоре? Брюнетка. Высокая, но сильно худая.

Монитор резко пикает, обращая внимание медсестры. Брюнетка.

– Да, – говорит он. – Я могу увидеться с ней?

Она улыбается поверх своих бумаг.

– Мне сказали, тебе нужен отдых.

Он смотрит на нее, изо всех сил стараясь без слов попросить позволить Люси войти. Что он никому не скажет.

Она идет к двери, затем останавливается, оглядываясь через плечо.

– Полчаса.

– Полчаса, – порывисто повторяет он. – Я обещаю. Спасибо.

Когда она выходит из палаты, внутрь скользит бледно-желтый свет, и он успевает досчитать до восьмидесяти трех, прежде чем дверь снова открывается, и входит Люси.

– Колин? – шепчет она.

Он резко пододвигается, освобождая для нее место на кровати.

– Я не сплю.

Вместе с ней движется и воздух, и матрас неожиданно прогибается от ее веса. Они сидят бок о бок, напряженные и молчаливые. Колин не имеет ни малейшего представления, с чего начать расспрашивать о мире, что он видел, о том, что он чувствовал, и было ли все это реальным.

– Ты в порядке? – наконец спрашивает она.

– Вроде да. А ты?

Она кивает.

– Хочешь поговорить о произошедшем?