Возвышенное
Шрифт:
Наконец он больше не может выносить свою комнату, школу, сарай и все остальное. Каждая стена хранит ее след, ее гибкую тень. Он срывается в полете на землю на первой скорости, оставляя после себя снежный вихрь и разбрызгивая слякоть из-под колес.
Ноги крутят педали, сердце бешено колотится, кровь горячая, такая горячая, обжигающе горячая. Она полыхает в венах рук, ног, груди. Его хватка на руле так сильна, что он чувствует электрические импульсы боли, скользящие вверх и вниз по своей недавно зажившей руке.
Он прыгает с бордюров, грузовиков, вагонов
Он пытается делать вид, что не ищет ее в каждой тени. Он решает, что это не имеет значения. Ничто не имеет значения. Смерть подстерегала его и в машине, в тихих стенах школы или на замерзшей земле. Смерть была повсюду, но его призрак пропал.
Весь в синяках и царапинах он возвращается в свою комнату поздней ночью. Похоже, что одно ребро треснуло, но он все еще жив, а Люси теперь лишь воспоминание.
Глава 16
ОНА
Люси балансирует на краю сна, и ей кажется, что воздух вокруг изменился. Под ее веками была прекрасная темнота, но это оказывается так просто: открыв глаза, увидеть, как тусклый рассвет проползает в комнату. Здесь Колин, сонный и теплый. Видимо, ночью они поменялись местами, и теперь она лежит у него за спиной, обнимая его за живот.
– Ты сегодня работаешь на завтраке? – она смотрит на часы, было почти семь утра. – Вставай, а то опоздаешь.
Он резко и стремительно поворачивается, его взгляд полон ужаса, облегчения и ярости.
– Люси.
Ярость?
Он хватает ее, потянув к себе так быстро, что она задыхается, и прижимается лицом к ее шее. Она закрывает глаза, ощущая, как быстрое биение его сердца перетекает от него в нее, вибрируя в ее пустой безмолвной грудной клетке; и она чувствует себя наполненной, почти чрезмерно. Он издает стон, почти вой, сожалея, что не может еще крепче ее обнять или прижать к себе посильнее. Она смеется, опрокидывая его на спину, но когда смотрит на него сверху вниз, понимает, что ему не смешно.
– Что случилось? Что с тобой? – она тянется к ссадине у него на лбу и ужасному синяку на подбородке. Раньше этого не было.
Он резко садится, и она скатывается с его колен и усаживается в изножье кровати на небольшом расстоянии от него. Его ярость только возросла. А в карих глазах было больше огня, чем любви.
– Где ты была?
– О чем ты говоришь? – спрашивает она, снова потянувшись к нему. – Ты заснул прошлой ночью, и я… – она останавливается, пугаясь, что все, чем они занимались, было просто странным сном. – Прошлой ночью ты ко мне прикоснулся… И я подумала …
– Прошлой ночью? Прошлой ночью,
В ее грудную клетку, туда, где должно быть сердце, заползает холодный страх.
– Что?
Нам только и остается, что ждать, пока ты не исчезнешь. К счастью, многие так и делают, – вспоминает она слова мисс Болдуин.
– Где ты была?
Только сейчас она замечает те мелкие изменения, которые происходят за несколько дней: его волосы стали немного длиннее, царапина на костяшках зажила, но ее окружили новые.
– Я не знала, что пропала!
Он проводит рукой по волосам, встает и идет к шкафу. На нем другие боксеры, и он сразу же начинает одеваться, будто не хочет, чтобы она на него смотрела. Чуть смятая рубашка, пиджак. Ослабленный школьный галстук вокруг целованной ею шеи. Слой за слоем, который отделяет его от нее.
– Люси, в последний раз я видел тебя десять дней назад. Было седьмое декабря, сейчас семнадцатое.
Ее желудок словно падает в бездну.
– Я не понимаю, – произносит она.
– Я искал тебя повсюду: в школе, на тропе, в сарае, – он останавливается и прижимает костяшки пальцев к груди, словно ему так же было больно, как и ей. – В одно мгновение ты была здесь, а потом исчезла. Куда ты ушла?
Он подходит ближе, но затем отступает, сжимая руки в кулаки. Кажется, он разрывается между желанием ее обнять и пробить дыру в стене.
– Ты заснул, а я впервые за долгое время смогла закрыть глаза и увидеть сон… Я не думала, что прошло столько времени. Я… видела ту тропу, только под водой. Я пошла до конца, и там было темно и спокойно. А потом проснулась здесь.
– Ну… – говорит он, подняв что-то с пола и положив на кровать. Это ее одежда с прошлой ночи. Она даже не поняла, что стоит перед ним в одних трусиках. Она скрестила руки на голой груди, неожиданно стесняясь. Ей видно, как он морщится, но говорит: – Я рад, что ты супер-спокойно гуляла по этой черной подводной тропе, пока я тут с ума сходил, думая, что больше никогда тебя не увижу.
– Колин, мне так жа…
– У меня занятия.
Дорога по кампусу была мучительной. Он не говорил и не смотрел на нее. И, что еще хуже – не прикасался к ней. Она тянется к нему, чтобы сплести их руки, но он отдергивает свою, удивленный, как это опять ощущается. Она надеялась, ее прикосновения будут знакомыми, даже успокаивающими. Но, похоже, эти ощущения напоминают ему, какая она непостоянная.
– Я и не знала, что исчезла, – она замедляет шаги и спотыкается, увеличивая расстояние между ними.
Останавливаясь, он медленно выдыхает и поворачивается к ней.
– Я знаю.
Вот так люди и расстаются? Кто-то исчезает – буквально или метафорически – и связь разрушается?
– Я бы с ума сошла, если бы такое случилось с тобой.
Он тянется к ней, но потом опять зарывается рукой в волосы.
– Я не хочу вести себя, как мудак. Я правда думал, что ты ушла в лучший мир. Я просто сильно перенервничал.