Возвышенное
Шрифт:
Это уже слишком. Эта медсестра зашла слишком далеко. И не зависимо от того, как сильно Люси все это хочет понять, ужас и ярость наполняют ее так быстро, что она, не говоря ни слова, разворачивается и идет к кампусу. Она не оглядывается, но почти уверена, что позади себя слышит стук открываемых ворот.
Убить его? Как Мэгги может даже предполагать такое? Люси – та, кто вытащила Колина из воды, та, кто побежала за помощью. Мэгги призналась, что не все знает, но она не может заглянуть вперед и сказать, что будет с Люси дальше. А самой ей известно только то, что
Очевидно, были и другие, кто возвращался. Джей рассказывал о Ходоках. Мэгги явно знает ее историю. И Люси припоминает, как мисс Болдуин сказала, что люди не смотрят. Что большинству людей и не нужно это видеть. Быть может, все так просто? Люси провела бесчисленное количество часов, наблюдая за студентами вокруг нее – в поисках чего-то знакомого или вспышки памяти – но, возможно, она не то ищет. Может, ей стоит искать не что-то, а кого-то.
Она продолжает бесцельно бродить, сворачивая с тротуара на заснеженную лужайку и обратно. Не следуя никакому другому плану, кроме какого-то своего, что был у нее в голове.
Она обнаруживает себя рядом со статуей и пробегает пальцами по гладкой поверхности вытянутой руки Святой Осанны. Мрамор под ее пальцами словно вибрирует, и она усиливает свою хватку, ощущая тепло. Почему-то она знает, что здесь есть жизнь – в той или иной форме, даже если это нечто, схожее с ней самой. Если Люси может вернуться и сформировать тело из каких-то частиц, то почему бы статуе не иметь души – по такому же принципу?
Услышав хруст снега, она оборачивается и видит Джея, который почти прошел мимо, не заметив ее.
– Джей.
Он останавливается, безучастно смотрит на нее, потом, моргнув и узнав, говорит:
– Привет, цыпочка-рокер.
Он подходит к ней и скептически смотрит на статую, прежде чем сесть рядом. Проходит несколько секунд молчания, и наконец Джей спрашивает:
– Как он там, когда ты уходила?
– Вроде хорошо, – заправляя волосы за ухо, отвечает Люси. – Не могу перестать думать о том, что он мог умереть.
Еще не дослушав, Джей качает головой.
– Ты не знаешь его, как я. Колин – это парень, который никогда не сомневается в том, что он может или должен сделать. Он просто это делает. То, что ты видела на озере – это вообще ничто. Прошлым летом мы втроем с моим дядей прыгали с парашютом. И Колин дернул за кольцо в самый последний момент и приземлился легче, чем мы оба. Как бы дико это ни звучало, Колин даже не знает, что это вообще означает: умереть.
Люси сжимает руки в кулаки, желая расспросить Джея о каждом таком моменте, когда Колин подвергал свою жизнь опасности. Но подозревает, что тогда они тут надолго застрянут.
– Он хороший парень, – говорит Джей, подставляя лицо колючему ветру.
Люси может поклясться, что чувствует пульсацию крови в венах, когда просто думает о нем.
– Думаю, он самый лучший.
Джей смотрит на нее и улыбается.
– Ага, я именно это и имел в виду, – он поднимает воротник куртки, морщась от холода. – Что ты здесь делаешь?
Она пожимает плечами,
– Жду кое-кого.
Он встает, глубоко засовывая руки в карманы, и кивает в сторону общежития.
– Ты явно крута, но я замерз. И собираюсь назад в комнату, – он немного хмурится и задумчиво продолжает: – Ты в кампусе живешь?
Люси осторожно кивает.
– Я дам тебе знать, если что будет известно о Колине.
– Я тоже.
Она смотрит, как он уходит, втянув голову в плечи. Его короткие шаги – словно удары по обледеневшей дорожке. Люси чувствует, что должна бы побыть с Джеем подольше, поговорить о том, что произошло с Колином, о его выздоровлении, но он вроде бы все уже рассказал.
По тому, как студенты сутулятся и идут, прижавшись друг к другу, она понимает, что на улице холодно. Подойдя к зданиям, они со всех ног бросаются в тепло, но Люси стоит на ветру, завороженная тем, что, кажется, он больше не борется с ней. Она закрывает глаза и решает быть земной. Решает больше не исчезать и не забирать Колина куда бы то ни было. Решает найти кого-то, подобного ей.
Темнеет и начинает идти снег, когда Люси смотрит сквозь деревья и замечает две фигуры в тени Итан Холла. Два мальчика что-то быстро обсуждают между собой. Один смеется, а другой тянется к нему и касается его плеча.
Люси замирает.
Ей знакомо то, как он коснулся плеча своего друга. Именно так ее касается Колин: мягко, предупреждая медленное приближение, словно боится спугнуть своим прикосновением. Сузив глаза, она осматривает их. Тот, кто осторожный – высокий и широкоплечий. Его волосы свисают на загорелый лоб, а кожа видит солнце в каждый из месяцев в году. Даже на расстоянии ей видна кожа второго мальчика: гладкая и безупречная, чистый фарфор. Как и у Люси, у него нет шрамов и любых недостатков, являющихся отличительной особенностью жизни.
Он – такой же, как и она.
Ее резко осеняет. Она срывается вперед, идет к ним несколько шагов и зовет:
– Извините!
Когда они в ужасе оборачиваются и резко отходят друг от друга, Люси понимает свою ошибку. Наверное, они влюбленные, прячась в тени, рассчитывают на неприкосновенность интимной беседы. От их молчания веет тяжелой паникой и нежеланием быть обнаруженными, и загорелый мальчик прижимает руки к лицу.
Но с медленно расширяющимися глазами призрак смотрит на Люси. Отойдя от стены, он с улыбкой идет к ней.
Она смотрит, не в силах отвести взгляд. Он выглядит совершенно не по-человечески, нереально. Она уверена, что никогда не замечала его раньше.
– Я не хо… – запинается она, подняв дрожащую руку.
– Я Генри Мосс, – он шагает вперед и берет ее за руку, от чего она сразу же успокаивается. – Ты в порядке?
Его пальцы теплые и ощущаются как гладкое стекло. Высвобождая свою руку, Люси делает несколько неуверенных шагов назад и падает на скамейку у ног своей любимой статуи. Ее ум грохочет от вопроса, как же она не додумалась до этого раньше – что может быть кто-то, подобный ей, и он находится прямо здесь и сейчас.