Возвращение
Шрифт:
– Дурацкое число! Я говорила ему нарисовать что-то ещё или забрать один рисунок.
– Не знал, что ты суеверная. За весь немалый срок своей прежней жизни ни разу не столкнулся с мистикой или магией, поэтому в них не верю. Тринадцать ничем не хуже любого другого числа.
– И что вы можете нам сказать, Мстислав Всеволодович? – спросил Суслов. – Что говорит наука?
– Известная нам наука однозначно утверждает, что этого не может быть в принципе, – сказал Келдыш. – Время необратимо. Но я не идиот, чтобы упрямо отвергать факты, если они противоречат тому, что я знаю. Если верно всё то, с чем меня ознакомили, значит,
– И какие? – спросил Брежнев.
– Прежде всего это то, что информация передаётся целенаправленно и преднамеренно.
– Поясните, пожалуйста, – попросил Суслов.
– Мы имеем список предсказаний за три года, – сказал Келдыш. – Один уже прошёл. Если проанализировать, что предсказывается, увидим, что три четверти всех событий приходятся на Советский Союз. По другим странам только войны, перевороты, катастрофы и другие события, имеющие далеко идущие последствия, а по Союзу... Смотрите, четырнадцатого марта следующего года в СССР введена пятидневная рабочая неделя. Видели вы подобные предсказания по другим странам? Это говорит о том, что передаётся то, что наиболее полезно именно жителю нашей страны.
– Логично, – согласился Брежнев. – Я тоже это заметил.
– Теперь дальше, – продолжил Келдыш. – Передаются не образы и воспоминания, а набор данных, и не любых, а самых важных и таких, которые легко проверить. Значит, это делается преднамеренно, чтобы дать нам преимущества. И тут есть одна тонкость. Представьте себе, что вы нашли способ такой передачи. Причин может быть много, даже какая-нибудь глобальная катастрофа. Но никто не отменял причинно-следственные связи. Мы начинаем пользоваться этими сведениями, и мир становится другим. И чем дальше, тем больше таких изменений. Тот, кто нам передаёт эти сведения, может вообще не родиться, а сами сведения начнут терять свою истинность и ценность. Поэтому уже сам факт такой передачи должен менять реальность в будущем. Отсюда можно сделать вывод, что нас обманывают. Все сведения уже получены, а нам их выдают небольшими порциями. И ещё одно. В свете представленных мне данных я начинаю иначе смотреть на белорусскую инициативу. Речь идёт о тех проектах, которые они протолкнули через Госплан. Сделали они это не без моей помощи, потому что все работы обещают грандиозный прорыв в некоторых областях техники. Не сейчас, а лет через пять-шесть. И таких тем много.
– Хотите сказать, что и научная информация оттуда? – спросил Суслов. – А для чего это скрывать, если они пришли с ней к нам?
– Я, Михаил Андреевич, скорее поверю в машину времени, чем в то, что деревенский дед станет учить меня физике твёрдого тела!
– Действительно, – согласился Брежнев, – продиктовать события легко, попробуй изложить научную теорию. Он хоть где-то учился?
– Старик умный, хоть порой и притворяется придурком, – ответил Келдыш. – Читать-писать он умеет, но не более.
– Тогда зачем вышли на нас? – спросил Суслов. – Не хватило полномочий?
– Это понятно, – сказал Брежнев. – Если за этим стоит Машеров, его возможности очень ограничены. Взять хотя бы данные по Вьетнаму. Если грамотно их использовать, потери американцев возрастут многократно. Большинство катастроф ему тоже не предотвратить, или сделать это очень сложно. Да и кто знает, что может случиться в более отдалённое время. Я думаю, что нам не просто так выдают информацию мелкими порциями.
– Берите, что дают, а то не будет и этого, – сказал Суслов. –
– И что? – полюбопытствовал Брежнев.
– Им указали на дверь. Сказали, что ничего не имеют против совместной работы, но контролировать будут сами.
– Я думаю, что у белорусов есть информация за много лет, – сказал Келдыш. – По крайней мере, передача велась из достаточно удалённого от нас времени. Не верю я, что через десять или двадцать лет такое будет возможно. Наверняка это вообще не наш век.
– И о чём это говорит? – спросил Суслов. – Выкладывайте, Мстислав Всеволодович, свои соображения.
– Нам отдают вот это, – показал Келдыш на лежавшие на столе листы. – Дозировано подсовывают научно-техническую информацию, но ничего не говорят о нас самих. Яне слишком высокого мнения о своей роли в истории страны, но взять, к примеру, вас. Неужели судьба Генерального секретаря партии менее важна, чем переворот в Нигерии? Вы оба оказываете огромное влияние на развитие страны. Логично, если будет передана информация, связанная с ключевыми фигурами в партии и правительстве. Я трижды в последнее время встречался с Машеровым. Это, безусловно, очень умный и порядочный человек. Его не собирались выдвигать на повышение?
– Я говорил о нём с Мазуровым, – сказал Брежнев. – Кирилл Трофимович очень положительно отзывается о Машерове, но считает, что пока он на своём месте. Если его и возьмут в Москву, это будет не в ближайшее время. У меня такое же мнение.
– Значит, в ближайшие пять, а то и десять лет Машеров останется в Белоруссии и будет слабо влиять на союзные дела, – сделал вывод Келдыш. – Используя полученную информацию только для себя, он смог бы очень много сделать для своей республики, а остальное реализовать, переехав в Москву. И никто ничего не узнал бы. В такое трудно поверить, даже имея доказательства, а для тех, кому их не выложили, всё сказанное будет бредом. Но Машеров на такое не идёт. Из этого я могу сделать вывод, что он не может ждать. Видимо, за этот период должны произойти масштабные и неприятные явления, с которыми нельзя справиться на региональном уровне. А прийти к вам и выложить всё он по каким-то причинам не хочет. Скорее всего... – Келдыш замялся, – он опасается кого-то в верхах и, наверное, имеет для этого основания.
– Можете ещё что-то сказать? – спросил Суслов.
– Только одно. Я не верил бы всему, что может прийти из будущего. Во-первых, со временем оно поменяется, и часть информации потеряет ценность. А второе... Есть вероятность, что нам подбрасывают информацию, преследуя какие-то свои цели. Пока всё верно и подтверждается. Так будет ещё долго, а когда мы поверим в истинность того, что дают, и будем безоглядно применять на практике, могут подсунуть нечто такое, что скорректирует развитие страны в направлении, нужном неизвестным благодетелям. Пользоваться надо, но с оглядкой на возможные последствия.
– Вот и субботу отучились! – сказал Сергей. – Ещё два дня, и лето!
Мы только что покинули школу и шли к калитке в школьной ограде. На дороге, прижавшись к бордюру, стояла «Волга», рядом с которой меня дожидался Васильев.
– Подождите минуту, – сказал я друзьям и подошёл к нему.
– Привет, – поздоровался он. – С тобой хотят поговорить. Садись в машину.
– Здравствуй. Подожди, сейчас отдам портфель.
Я попросил Сергея отнести портфель и, обойдя машину, сел на переднее сидение. Приехали к знакомому дому, куда меня когда-то привозили на встречу с Машеровым.