Возвращение

Ищенко Геннадий Владимирович

– Осталось десять минут, – сказал приезжий, посмотрев на часы со светящимся циферблатом. – Давайте отойдём от домов на проезжую часть.

Они отошли на середину дороги и стали ждать, как и многие жители города, вышедшие на улицы по призыву властей.

Внезапно раздался низкий гул, и сильный удар повалил многих с ног. Где-то недалеко обрушилось здание, подняв тучу пыли. Несколько секунд было трудно удержаться на ногах, потом всё быстро успокоилось. Здесь были преимущественно одноэтажные дома, которые пострадали мало, но

центр города был затянут пылью.

– Чёрт! – выругался русский. – Надо же, разбил часы! И куда теперь пойдём?

– А зачем куда-то идти? – спросил узбек. – Скоро посветлеет, да и пыль немного уляжется, тогда и пойдём. Сейчас мы никому ничем не поможем.

– Передают! – позвала Надежда, и мы собрались возле телевизора.

– К ним прилетел Брежнев, – сказала Люся. – Сразу же утром.

– Прилетел, и ладно, – отозвался я. – Что смотреть на чужое горе? Теперь им будут помогать все республики. Хорошо, что уже не зима и можно ночевать в палатках. Пойдём в твою комнату.

– Я советовал в своих тетрадях использовать это землетрясение, как доказательство истинности предсказаний, – сказал я подруге, когда сели на её кровать. – В следующий раз тряхнёт Турцию, но это будет не скоро. Понимаешь, что это значит? Если к моим рекомендациям прислушались, Машеров начал игру с центром, а там всё может повернуться по-разному. Надеюсь, что я сделал ставку на того человека.

– А если нет? – спросила она. – Что тогда?

– Не бери в голову. – Я растрепал ей волосы. – Живём один раз, поэтому наслаждайся каждым мгновением жизни и не думай о плохом.

– Кто бы говорил! – рассердилась она. – Ты живёшь второй раз и уже успел всё узнать и почувствовать. Я тоже хочу наслаждаться жизнью, а ты мешаешь! А если с тобой или со мной что-нибудь случится?

– Хочешь? – спросил я, заглянув ей в глаза.

– Хочу! Мне уже пятнадцать!

– Пятнадцать тебе будет завтра, – засмеялся я. – Что хочешь в подарок?

– Неужели не купил подарка?

– Конечно, купил, но могу купить ещё один. Знаешь, сколько я получу за книгу?

– Мне нужен не такой подарок!

– А какой?

Она наклонилась ко мне и прошептала на ухо.

– Я подумаю. А теперь иди сюда, я тебя поцелую. Пока они прилипли к телевизору, это можно сделать не один раз.

Глава 20

– Дай руку! – попросил я и, когда Люся её протянула, застегнул на запястье женские часы «Луч». – Это чтобы ты не опаздывала в школу.

– Золотые? – с завистью спросила Ольга.

– Позолоченные, – ответил я. – Мне слишком дорога твоя сестра, чтобы я дарил ей сейчас золотые вещи.

К её дню рождения мы готовились основательно. Его собирались отметить двумя семьями и пригласить Сергея. Сделать хороший стол на девять человек не так легко, поэтому я с Сергеем за день до праздника пробежался по гастрономам

и купил всё что нужно, кроме спиртного. Надежда на словах упрекала, но я видел, что она довольна. Большую часть принесённого положили на балкон, прикрыв от птиц, остальное заняло место в холодильнике. А сегодня с утра к Черзаровым пришла моя мама, и женщины вдвоём быстро всё приготовили. Два стола поставили вчера, поэтому к нашему приходу всё уже было готово.

– Пошли к нам, – предложил я друзьям. – Отцы не придут раньше чем через два часа, а смотреть на это и нюхать...

– А чем займёмся? – спросил Сергей.

– Я сочинил новую песню, сейчас спою, а потом выслушаю критику.

– Когда ты успеваешь их сочинять? – удивился Сергей. – Люся, он не пишет тебе стихи? Как же так? Если хороший поэт, должен заваливать свою девушку стихами.

– Я завалю, – пообещал я. – Проходите в комнату. Песня посвящается создателям песен и называется «Плот». На маленьком плоту, сквозь бури, дождь и грозы, взяв только сны и грёзы и детскую мечту, я тихо уплыву, лишь в дом проникнет полночь, чтоб рифмами наполнить мир, в котором я живу...

– Здорово! – высказалась подруга.

– Точно, – согласился Сергей. – Не помню у тебя ни одной плохой песни. Только это опять не по возрасту. Петь не запретят, а недоумение останется. Откуда у мальчишки груз прежних ошибок?

– Во-первых, я уже не мальчишка и ошибок наделал... до фига! Можешь даже считать их школьными, за которые лепят пары. А во-вторых, я пою о создателях песен, а они в своём большинстве взрослые люди. Я ведь и в книгах пишу не о том, что видел или пережил лично. Чтение книг очень многое даёт!

– Да ладно, – примирительно сказал друг, – тебе виднее. Что почувствовал, то и сказал.

– Не интересно мне сочинять и петь детские песенки! Пусть у меня что-то будет не по возрасту, зато это для всех, а не для одних этих противнючек!

– Ты не любишь детей? – удивилась Люся.

– Детей нельзя любить, – заявил я. – Их можно только терпеть и выносить! Любить можно конкретного ребёнка или двух, но не весь этот кагал капризных и эгоистичных существ! Если заплачешь ты, для меня перевернётся мир, а если рядом будет орать и топать ногами малыш, пытаясь таким способом добиться своего, я просто заткну уши. Это если он чужой, мой в таком случае сразу заработает по заднице.

– И моих будешь лупить? – уточнила Люся.

– Обязательно, – ответил я, – если заслужат. С детьми нельзя по-другому. Их нужно ласкать и поощрять при хорошем поведении, и выбивать из них пыль при плохом. Ничего лучше кнута и пряника люди не придумали. Вот когда ребёнок будет знать слово «нельзя», тогда можно обойтись без битья. И бить нужно больно, но так, чтобы ничего не повредить. Я тебя потом научу. Самое главное – не обидеть без причины.

– Медвежье воспитание, – сказал Сергей. – Тебя самого часто лупили?