Возвращение

Ищенко Геннадий Владимирович

– Подготовь мне не каракули лейтенанта, а нормальную бумагу, а там посмотрим. Надо сначала разыграть свою партию на съезде, а уже потом решим, стоит ли рисковать. Закончили отделку объекта?

– Научный центр готов, на днях будем завозить оборудование. А общежитие полностью закончим через неделю. Потом сразу же завозим весь персонал. Топить пока придётся электричеством.

– Для меня главное, чтобы центр через неделю работал.

– Леонид Ильич, мне нужно, чтобы вы уделили немного

своего времени.

– Это очень срочно, Пётр Миронович? – спросил Брежнев. – Нельзя перенести? Я немного устал и хотел бы отдохнуть. Сколько времени займёт ваш вопрос?

– Трудно сказать, – ответил Машеров. – Мне хватит десяти минут, чтобы доложить, только у вас неизбежно возникнут вопросы. Но в любом случае уложимся в полчаса. Но вопрос не из тех, которые можно обсуждать на ходу и при охране.

– Даже так? Шура, узнайте в секретариате, где можно уединиться на полчаса.

– Сейчас сделаем, Леонид Ильич, – ответил Александр Рябенко – начальник личной охраны Брежнева.

Через несколько минут они сидели вдвоём в небольшой комнате для заседаний.

– Я хотел поставить вас в известность о работе одного секретного объекта в республике, который курирую лично. С год назад нам стало известно об уникальных способностях одного старика. Информация была бредовой, поэтому поначалу в неё никто не поверил.

– Ну-ну, – заинтересовался Брежнев. – И что же умеет ваш дед, если его курирует первый секретарь ЦК?

– Я курирую не его, а научный центр, который построен в селе, – усмехнулся Машеров. – Старика изучают полсотни медиков и учёных, а село взято под охрану республиканским Комитетом.

– Считайте, что вы меня заинтересовали, – сказал Брежнев. – Теперь давайте ближе к делу.

– Можно и ближе, – согласился Машеров. – В это трудно поверить, но старик предсказывает будущее, причём чётко и конкретно с местами и датами.

– И что он вам конкретно предсказал?

– Вот, пожалуйста. Это протоколы научной комиссии. Здесь все его предсказания за восемь месяцев. Раньше просто не вели учёт. Абсолютно всё сбылось и в указанные дни. Наиболее точно он предсказывает масштабные природные катастрофы, крупные аварии с жертвами и разрушениями определяются на более короткие сроки. Ещё за меньшее время сообщал о всякого рода политических потрясениях в мире. Чтобы точно установить страну, старика пришлось подучить географии. Теперь он сразу безошибочно говорит, о какой стране идёт речь. Проверить правдивость того, что я говорю, легко.

– И как же? – спросил Брежнев.

– На последней странице есть предсказание сильного землетрясения, которое двадцать шестого апреля, примерно в половине шестого утра, почти полностью сотрёт с лица Земли центральную часть Ташкента. Ждать уже недолго.

– Больше здесь ничего нет?

– А зачем? Вы же не верите, так что нет смысла приносить остальное. Да и не было там ничего существенного на апрель. В мае что-то было по Нигерии

и в конце июня должен быть военный переворот в Аргентине. Прошу отнестись к тому, что я сказал, со всей серьёзностью. Я не человек со стороны и от попытки мистификации ничего не выигрываю, наоборот, теряю авторитет.

– И не боитесь, что у вас заберут этого деда?

– Не боюсь, – улыбнулся Машеров. – Когда стариком заинтересовались по-настоящему, его привезли в Минск и дали отличную квартиру. Он был доволен, но дар предвидения как отрезало. Его отправили в Бешенковичи – это центр района, в котором находится село, но и там не было никаких предсказаний. Стоило вернуть деда в село – и всё опять заработало. Поэтому нет никакого смысла его забирать, а информацию готов предоставлять всю, естественно, когда вы сами убедитесь в её истинности.

– Значит, подождём до двадцать шестого, – сказал Брежнев. – Ваши бумаги я забираю.

– Конечно, Леонид Ильич. Эти материалы приготовлены для вас.

– Кто ещё в курсе вашего проекта?

– Очень узкий круг лиц. Учёные центра, несколько руководящих работников в Комитете и МВД, правительство республики и два моих работника, через которых я отслеживаю ситуацию. Правительство пришлось ввести в курс дела, чтобы утвердить объёмы финансирования.

– Много! – поморщился Брежнев.

– Все дали подписку о неразглашении, – пожал плечами Машеров. – Информация фильтруется, полный доступ к ней имеют только пять человек.

На следующий день, в перерыве съезда, Брежнев подошёл к беседующим Суслову и Мазурову.

– Кирилл Трофимович, вас можно на пару минут? У меня один вопрос. Вы ведь хорошо знаете Машерова?

– Конечно, Леонид Ильич. Мы много проработали вместе. А с чем связан вопрос? Хотите перевести его в столицу?

– А если бы хотел? – спросил Брежнев. – Есть возражения?

– Думаю, что это несвоевременно, – сказал Мазуров. – Он прекрасный партийный руководитель и хозяйственник, но мало проработал на месте первого секретаря, да и заменить пока некем. Лет через пять – другое дело.

– Он не склонен к фантазиям?

– Машеров? – удивился вопросу Мазуров. – Вот уж кого заподозрил бы в этом в последнюю очередь. У него очень трезвая голова, так что, если вам о нём что-нибудь наболтали, не верьте.

– Спасибо, Кирилл Трофимович, – кивнул Брежнев. – Вы мне помогли.

– Почему так мало фонарей? – спросил русский своего спутника.

– В центре их больше, – с акцентом ответил тот. – Через два часа рассветёт...

– По прогнозам учёных тряхнуть должно до рассвета.

– Если не тряхнёт, люди будут сердиться. По утрам ещё холодно. Боюсь, многие вернутся в дома.

– Им же хуже. Воду перекрыли?

– Воду перекрыли час назад, а электричество должны сейчас отключить.

Немногочисленные фонари погасли, и стало ещё темней.