Возвращение
Шрифт:
— Нет, Эска, — возразил я. — Я просто хочу освободить эту землю от инксов. Я не собираюсь диктовать Межгорью свою волю. Возможно, что ты и прав. Люди действительно слишком уж полагаются на Бессмертных. Я и сам над этим много думаю. И когда война закончится, я уйду в Сиузские горы и не буду вмешиваться в дела людей.
— Ничего не получится, — усмехнулся Эска. — Я знаю достаточно прецедентов. Кстати, и на Земле было нечто подобное.
— Что?! — поразился я. — На Земле?!
— Древняя Греция, — пояснил Эска. — Боги Олимпа. Если бы не наше вмешательство, там было бы то же
— Я уже сказал тебе, что оставлю Межгорье в покое!
— Ты оставишь Межгорье… А Йорка? А полтора десятка других Бессмертных, о которых ты пока еще ничего не знаешь? Они еще очень малы, но они вырастут и придут в город Вечных — решать за людей их судьбу…
— Я не допущу этого, — возразил я.
— Сядешь на вершине Олимпа? Возьмешь на себя роль Зевса? Пойми же ты наконец, что единственная возможность для Межгорья не останавливаться в своем развитии — это ваше отсутствие! Люди должны жить на земле, а Прометеи, Зевсы, Оке и Йорки — в легендах. Сможешь ты загнать Йорку в легенды?
— При чем здесь Йорка?
— При том, что она тоже Бессмертная. И она не станет пускать жизнь в Межгорье на самотек. Если ты устранишься от дел, она займет твое место. Гера вместо Зевса — какая разница?
— Не преувеличивай наших возможностей, — буркнул я. — Мы все-таки не боги. И далеко не всемогущи…
— Олимпийцы тоже не были всемогущими, — возразил Эска. — Просто они тоже были Бессмертными и обладали способностью локально изменять течение времени — та же самая «песня смерти», как вы это называете. А за много лет это все просто обросло различными мифами.
— Ладно, Эска, — сказал я. — Чего же ты хочешь?
— Я вижу, что ты настроен очень решительно, — ответил Эска. — И я не собираюсь уговаривать тебя прекратить войну. Я также не верю и в то, что у тебя хватит сил не вмешиваться в дела людей. Поэтому я считаю Межгорье уже погибшим. Я думаю, что люди здесь постепенно одичают окончательно, полностью превратившись в ваших домашних животных. Единственное, чего я сейчас хочу, это прекращения бессмысленной бойни. Инксы сами уже не хотят жить здесь. Они тоже устали от войны. А мы нашли для них подходящий мир. Так что к завтрашнему утру мы уведем всех инксов из Межгорья. А потом я взорву камеры перемещения и полностью изолирую вас от остальных миров. Так что можешь объявить своим дикарям, что война закончена. Степь победила. Но эта победа — Пиррова. Живите здесь как хотите. Никто и никогда больше не войдет в ваш мир извне. И никто не выйдет отсюда.
— Что ж, неплохо, — кивнул я. — Меня это вполне устраивает. Я не хочу, чтобы и вы для Межгорья играли роль богов. Ведь вы тоже лезете сюда, хотя вас об этом и не просят. Тоже хотите быть Зевсами. Координировать, так сказать… Только я не очень-то верю в то, что вы перестанете это делать. Потому что здесь, в Межгорье, происходит кое-что, чего я не понимаю. Что это за колдуны появились здесь в последние годы?
— Колдуны?! — Эска удивленно поднял брови.
И я рассказал ему о всех странностях, которые я здесь успел
— Я, кажется, догадываюсь, в чем дело, — задумчиво пробормотал Эска, выслушав меня. — Несколько лет назад небольшая группа межгорцев добралась до камеры перемещения. Их было немного — человек сорок. И, не умея пользоваться камерой, они попали в какой-то из миров, с которым у нас установлена только односторонняя связь.
— Односторонняя связь?!
— Да. Такие миры тоже есть. В них невозможно установить ответные камеры. Наша техника там не действует. Люди, населяющие те миры, не пользуются науками. У них очень сильно развиты паранормальные способности. Магия заменяет им и физику, и химию, и много чего еще… Я боюсь, что межгорцы сумели перенять эти их способности. Но это уже не мои проблемы.
— А чьи? Мои?
— Твои или Межгорья — решай сам, — пожал плечами Эска.
— Решу, не беспокойся, — резко ответил я. — Я еще не знаю, каким образом, но я это решу. Обещаю тебе, Эска.
— Посмотрим, — ответил Эска. — Поговорим с тобой об этом через пару тысяч лет. Прощай, Оке!
— Прощай, Эска.
Он вышел из комнаты и тут же сюда влетела разгневанная Йорка.
— Что говорил тебе этот златоглазый ублюдок? — она вытянула руку в сторону двери. — Снова звал тебя с собой? И ты снова согласился? Снова собираешься все бросить?
— Не говори глупостей, — ответил я. — Четыреста лет, а мозгов — кот наплакал…
— Ну да! — расхохоталась Йорка. — У тебя мозгов больше! Что он тебе говорил? Молчишь?
— Он сказал, что война закончена, — медленно проговорил я, садясь на кровать.
— Как это — закончена?! — Йорка от изумления даже понизила голос. — А инксы?
— Эска сказал, что к утру в Межгорье не останется ни одного инкса.
— Тогда… Тогда надо спешить! — Глаза Йорки снова вспыхнули гневным огнем. — Надо не дать им уйти!
— Зачем? — спросил я.
— Как это — зачем?
— Инксы уйдут, — терпеливо объяснил я. — И никто больше в Степи не умрет от их копий. Все люди, что сейчас находятся в нашем лагере, — все они останутся живы. Понимаешь? Инксы уходят. Межгорье свободно.
Йорка опустилась на кровать рядом со мной. С ней иногда приходилось разговаривать, словно с маленькой девочкой. Да и, честно говоря, характер-то у нее был, как у самой настоящей девчонки. Несмотря на возраст.
— Мы не пойдем в Лаоэрт? — спросила она.
— Пойдем, — ответил я. — Обязательно пойдем.
— Я не верю этому златоглазому, — заявила Йорка.
— Я тоже не верю ему, — кивнул я. — И поэтому мы пойдем в Лаоэрт. Пойдем так, словно там нас ждут инксы. Степь мечтает оказаться в Лаоэрте, и она там будет.
— А потом что? — спросила Йорка.
Глаза у нее вдруг стали кроткими и покорными.
— Потом мы с тобой уйдем в город Вечных, — ответил я. — Если ты, конечно, захочешь. И я попрошу тебя об одной очень важной для меня вещи. Очень важной. И я очень хотел бы, чтобы ты выполнила мою просьбу.